Его наследник - Елена Безрукова

Бежала из этого ресторана, не оглядываясь.

От кого бежала? Не знаю. Не думала же я, что Игорь или его амбалы, вдруг побегут за мной? Но ноги несло, и лишь оказавшись на улице, я растерянно остановилась.

Моя машина осталась на парковке у офиса. Придётся вызвать такси. Всё ещё мелко трясущимися руками, открыла меню телефона и стала заполнять данные в приложении.

Адрес… Чёрт, какой тут адрес? Огляделась, но таблички не нашла на здании.

Пришлось возвращаться и спрашивать у сотрудников местонахождение их прекрасного заведения, которое, как я надеюсь, больше не увижу. Ассоциации останутся неприятные.

Уже сидя в машине, немного начала успокаиваться. Я так долго не выдержу и поймаю нервный срыв. Едва этот мужчина появился в моей жизни, как я дышать спокойно перестала. Почему он вообще узнал об этой ошибке? Почему именно он? Не мог оказаться донором Богдана какой-нибудь простой смертный, а не этот Господин Жизни? За что я так провинилась перед небесами, что отец моего сына не водитель поезда, а легенда строительного бизнеса Игорь Тихомиров?

Я знаю его имя давно. Еще с тех пор, как только устроилась в «Консалтинг». В каждой компании всегда знакомят заочно с теми, кто играет в отрасли работы фирмы главенствующие роли. Таковую занимал Игорь. Я слышала о нём много и часто, и сделала выводы, что человек он жёсткий, требовательный, не умеющий прощать ни других, ни себя. Семьи у него почему-то нет, хотя по фото он казался довольно привлекательным мужчиной.

В холле лежали бизнес-журналы, где часто публиковались статьи о Тихомирове с фотографиями. Когда впервые увидела его лицо крупным планом, невольно рот открыла и засмотрелась. Мужественные упрямые губы, с чёткими линиями, твёрдый волевой подбородок, небольшая аккуратная щетина, которая ему безумно шла, и глаза…

Карие глаза даже с фотографии пронзали насквозь. Я смотрела в них на глянце, и мне было холодно, вот прямо физически ощутимо. Я даже его фотки боялась на полном серьёзе! Представляла — встретить этот взгляд вживую! Боялась, что умерла бы от страха сразу же.

Закрыла этот журнал и убрала обратно. Брр! Неприятный тип, хоть и красивый, прямо сил нет не смотреть на него. Удивительно, что Игоря пока так никто и не окольцевал. Лакомый ведь кусок для тигриц. Да даже я так считаю, если честно, хоть и не тигрица.

Однако, Тихомиров не выходил из головы, почему-то его глаза будто вшились на подкорку. Я раз за разом возвращался к этому журналу и опять смотрела на него. Потом снова убирала и говорила себе, что веду себя как дурочка, но через пару дней возвращалась и опять смотрела на фото, настолько он меня тогда впечатлил.

Но такой мужчина может быть только мечтой для таких как я, рядовых сотрудниц его компании-партнёра, коих у него тысячи. Я даже никогда не оценивала его как человека, для меня он всегда был загадочной красивой картинкой. Как кумир, может быть. Недостижимый, далёкий.

Единственное, во мне всегда Игорь вызывал настоящее уважение — дела он вёл очень талантливо. Мне, как человеку, вращающемуся в этой же сфере, было это понятно. Тихомиров — отличный руководитель, пусть и строгий. Наверное, таким и должен быть настоящий ферзь в бизнесе. Иначе он бы никогда не добился таких высот.

Потом как-то отпустило, я забыла про него. До совещания, на которое меня не так давно отослали, потому что полномочия и опыт уже позволили.

Что там говорили? Я не помню. Будто оглохла и видела-слышала лишь Игоря. Он не посмотрел на меня ни разу за всё многочасовое мероприятие, но я и не ждала. Нереально представить себе, чтобы ОН обратил на меня своё царское внимание. Тихомиров говорил, что-то рисовал маркером на доске большой и сильной рукой. Я же с трудом заставляла себя слушать смысл слов, а не его бархатный низкий голос, и только и хотела, чтобы он рассказал что-нибудь ещё. В итоге в блокноте было всего несколько сиротливых пометок, а о чём шла речь я понимала только примерно. Благо, я всегда включаю на важных совещаниях диктофон, и дома буду переслушивать, чтобы представить доклад перед начальницей. Да и просто — буду переслушивать. Этот голос можно слушать вечно…