Хочу с тобой - Ольга Вечная

Пару секунд я хлопаю ресницами, потом хватаю с земли камень и швыряю в сторону Данила. Первый бросок предупреждающий — мимо.

— А ну отдай! — кричу. — Вор! Я на тебя заявление напишу! Мой отчим мент! — голос звучит умоляюще. Я ведь никогда не пожалуюсь отчиму. Ни за что на свете.

Данил будто это знает — и ухом не ведет. Я выбираю камень поменьше и полегче, прицеливаюсь. Он попадает ему в ногу! Данил ёжится, но скорость не сбавляет. Поднимает руку и, не оглядываясь, показывает мне средний палец.

Кидаю еще один! Тогда Данил оборачивается, быстро наклоняется за камнем, размахивается и... Убьет же! Я визжу и отбегаю подальше.

А оглянувшись, понимаю, что бросать он не собирался. Напугал.

Быстро облизываю губы. Делать нечего, топать нам в одном направлении — надо мириться. Перехожу на другую сторону дороги от греха подальше, плетусь следом. Шаг у него быстрый, я немного запыхалась, стараясь выдержать темп. Но деваться некуда: у него моя вода.

Идет, фрукты мои жует как ни в чём ни бывало.

— Что ты здесь вообще делаешь? Одна на трассе, — говорит Данил минут через пять.

Пожимаю плечами:

— Персики ворую.

— Многовато усилий для кило персиков. Тебе совсем есть нечего, что ли?

— На самом деле меня отчим на работу отвез утром. Тут теплицы рядом. Грядки полоть, поливать. Я полдня отработала, а потом повздорила с начальством.

Мне дурно стало от жары, пошла в тенёк отдохнуть и случайно подслушала разговор о том, что нам не заплатят. Управляющий велел своему помощнику придумать, к чему придраться. Я рассказала другим женщинам в теплице, мне не поверили. Да еще и нажаловались! Пришлось бежать как можно скорее! В качестве отступных стащила по дороге немного персиков.

Так уже было несколько раз — отработала, а мне не заплатили. Слишком большая роскошь в нашем положении иждивенок.

— Твой отчим мент? Не обманула? Часто он тебя работать на поля отправляет? В пятнадцать лет это вообще легально?

Я прищуриваюсь. Вот только гонора местного работяги не хватало.

— Мы все работаем, жизнь такая. Сам-то тоже не за столом сидишь в офисе.

Окидываю его выразительным взглядом. Футболка облепила плечи, торс. Он, конечно, очень взрослый и крепкий мужчина. Моя бравада напускная. Данил мог бы легко со мной справиться, даже будучи ослеплённым. Повезло, что порядочный.

— Ты откуда? — спрашиваю.

— С хутора Атаманова.

Присвистываю.

— Далековато забрался. Работаешь, значит, на кулацкую семью. Колхозник.

— А ты у нас нет, леди?

Против воли улыбаюсь. Чем хуже одет мужик, тем изысканнее комплименты. Какая-то странная тенденция.

— Я временно, у меня всё впереди. А ты взрослый. И ничего лучше не смог придумать, как на ферме батрачить. Именно что колхозник.

Данил пожимает плечами, дескать, справедливо. Не спорит. Молчит.

— Про отчима я не соврала. Ты здорово помог нам с сестрой. Если бы он узнал... а он бы узнал, было бы плохо. Спасибо тебе большое. Весь день тряслась, что они нас вычислят как-то по камерам, пробьют адрес и приедут. Но почему-то охрана просто забила. Мы вообще с Варей хотели сумку вернуть... ты, наверное, не поверишь. Но потом я предложила попробовать пройти на территорию. Варя ни в чём не виновата, говорю сразу. Это всё я.

— Ты боишься своего отчима?

— Мы его уважаем, он нас содержит, — фыркаю я.

Данил в ответ молчит, о чём-то своем думает.

— Ближайшее село скоро? — спрашивает шагов через пятьдесят.

— А что тебе там нужно? Если доехать до хутора, то автобусы ходят.

— Да нет, трактор надо найти. Машина застряла.

— Далеко?

— Тачка старая, но отличная. «Крузер 200».

Как у папы! Я даже запинаюсь на ровном месте от неожиданности. Воспоминания теплые волной окатывают. И даже не так жарко становится на одно мгновение. Задержать бы их, сохранить, оставить. Я облизываю губы. Вот бы в такой машине посидеть еще хоть раз.

— Это ты к чему сейчас сказал? Про марку, — хмурюсь.

— Ты спросила, далеко ли застрял. — Данил стреляет в меня своими покрасневшими глазами. — Все знают, что чем круче джип, тем дальше пи**овать за трактором, — мрачно завершает он мысль, и я звонко смеюсь.

Всё ясно, крузак застрял, начальник уехал, а этому колхознику велел ее доставать, отмывать, гнать домой.

— Еще минут двадцать идти, — говорю, взглянув на часы.

— Покажешь, у кого можно трактор попросить? Верну сумку, — широко улыбается он.

Я перехожу дорогу и дальше иду рядом с ним.

— А домой докинешь? — Снова облизываю губы.

— Конечно, — отвечает спокойно, без угроз, тупых шуток или намеков.

Мне нравится этот его тон. Адекватный. Ну колхозник, ну и что. Может, он и правда человек хороший.

— Тогда покажу, — улыбаюсь.

Кулак был жестким мужиком, никто по нему особо не тоскует, но было в нем и много хорошего. По крайней мере, на хуторе и в станице он сохранял порядок, подчиненные не беспределили. Сейчас там кулацкие сыновья хозяйничают, но думаю, Данил еще нормальный.

— Дай попить? — протягиваю руку.

— Самому мало, — отвечает Данил.

Беру свои слова назад.

— Пожалуйста, — прошу я. — Ведь не со зла на тебя набросилась. Действительно не узнала. Представляешь, как страшно было. Хрупкая беззащитная девушка, да к тому же красивая. Мне нужно себя защищать.

— Ровно. Один. Глоток. — Данил протягивает бутылку.

Я ее хватаю, действительно делаю глоточек, а потом плюю внутрь.

— Всё, теперь вода моя! — заявляю победоносно. — Каждый выживает, как может. Извини.

Данил бросает на меня странный взгляд. Впервые в нем не сквозит злость и раздражение. Там что-то другое. Интерес? Становится не по себе, жутко хочется опустить глаза и натянуть шорты пониже.

— Ты правда думаешь, что меня это остановит? — приподнимает он брови.

Забирает бутылку и демонстративно допивает. До донышка! Обалдеть! Я в миг краснею и отворачиваюсь.

Дальше идем молча.

Я смотрю на дорогу перед собой, под ноги, на его ботинки. Он просто молчит, опять о чём-то своем размышляет.

Доходим до ближайшего поселения, я показываю, где можно договориться насчет трактора. Данил подзывает меня и дает деньги:

— Вон там вроде рынок. Купи воды и еды какой-нибудь. Побольше. А то щас сдохну.