Бумажный замок - Mut-Em-Enet

Мэтью

Встаю, практически, как и каждый день, с больной головой. Курицы еще спят.

Твою ж мать! Что-то я вчера перестарался. Немного водит со стороны в сторону, и жесткий сушняк. Где эта вода, когда она так нужна. Хух, добрался до холодильника. Хочу выругаться, воды нет, только старый пакет с молоком. Прям антикварный, сколько ж ему? Тысяча лет?

Ладно, не привыкать — попью из-под крана. Меня, как нью-йоркского таракана со стажем, хрен вытравишь. Секунду решаюсь и тут же открываю кран. О, вспомнил, неплохо было бы и душ принять. Заваливаюсь в ванную — на полу полно пустых бутылок, мы и тут так сказать…

Отодвигаю бутылки ногой, потом разберусь. Залажу в душ, как же легчает…. Вспоминаю вчерашнюю ночь, ох и жарко было. Тело напрягается, и кое-что приподымается. Стоп! У меня бред или я и правда всю ночь с этими красотками, представлял Машину дочку! Ну это ж богохульство, извращение поганое. Даже я со своей пропитой психикой на такое не способен. Как оказалось, способен! Оборачиваю полотенце вокруг бедер. Надо выпить — пульсирует мысль. Заглушить чувство не свойственного мне стыда. Сливаю все остатки из бутылок… И когда мы столько успели выжрать??? Ну коктейль будет забойный — ну, чем не Лонг Айлэнд Айс Ти.

О, придумал, назову коктейль, эту амброзию пополам с нектаром — Лавлесс Айс без Ти. Миксолог из меня еще тот. Залпом выпиваю сей "коктейль Молотова" и замираю от приступа кашля. Допился, Мэтт. Получи и распишись!

План такой — поеду к Боярскому в «Айскру», звонить не буду, а то как пристанет, он уже наверняка там, а если нет… даже лучше — просто хоть гляну на Машин кабинет, попрощаюсь. И второй пункт — выбросить эту пигалицу из головы, ни фантазировать, ни мастурбировать на нее, не поминать ее имени в суе.

Мне уже нравится! Все-таки гениальность не пропьешь! Поверьте, я пробовал.

Чуть ли не пинками вышвыриваю сонных куриц из квартиры. Ну придёт Эсмеральда убирать — неудобно как-то будет. На лету не беру, а хватаю такси и называю хорошо знакомый адрес…

Она всегда знала, когда мне плохо и тонко чувствовала, что я сегодня сорвусь.

У нее всегда был шипучий аспирин, когда я жаловался на головную боль с похмелья. И она за меня переживала, ограждала, не попрекала… Захотелось завыть волком. Но ведь волки слишком верные животные, выбирающие пару хоть может не навсегда, но надолго. А какой из меня волк? Так ну может быть гривистый, видел по Дискавери, они прикольные. И такие же взъерошенные как я. Кстати, когда я решил отпустить бороду, думал, что это дело меня так увлечет, но что-то пошло не так.

Как все барышни представляют мужчину с бородой? Ламберсексул в клетчатой рубашке и смоляные волосы, и такая же борода. А у меня такое счастье откуда? Отец — блондин-англичанин — 1 штука, мать полячка — блондинка — 1 штука. Ну не быть мне брюнетом с брутальной щетиной. Не с- у-д-ь-б-а!

Вообще-то таких так я — называют генетическими уродами: блондин, а очи-то карие… Во как! Наука.

А вот Машину Элизабет уродом не назовёшь: стальные глазищи вон какие, не в маму, так в папу (он бы, наверное, меня точно не одобрил), один хрен, куколка с точенной фигуркой и густыми светлыми волосами. Мэтью, Мэтт, не забывайся, и хорош фантазировать, сам же себе запретил.

Не заметил, как оказался в «Айскре», такой приятный каламбур. Поднялся на этаж и ни много ни мало увидел — мою фантазию… Испуганную девочку со стальными глазами. Она отшатнулась от меня как ужаленная. Господи, какие мы нежные.

И тут мои предфантазии прервал Боярский… Факинг шит, все-таки выругался, хорошо, что про себя.

Девочка ушла, я только и успел глянуть ей вслед из-за плеча великого и о, ужасного, Майкла.

— Мэтт, да что ж ты творишь, совсем слетел с катушек… Маши уже нет, так ты решил, все что она для тебя делала — перечеркнуть.

— Да, брат, Майкл, вот сволочь я последняя, но ее бумажные замки вокруг меня надо перестраивать, малы они мне стали.

По-моему, Майкл не понял:

— Ты бредишь, Мэтт????

— Та художественные образы все лезут и лезут в мою талантливую голову. А знаешь, Мишель, ну он меня точно сегодня убьет, — предложение моё для тебя будет неожиданным, но… я думаю ты не откажешься.

— Выпить? — Майкл был суперпроницательным.

— И за что тебя и люблю! — я его обнял Майкла одной рукой.

— Мэтью, ты в своем уме, ты точно думаешь, что щас все брошу и с тобой пойду бухать?

— Миша (я назвал его так, как говорила Маша), — у тебя выбора нет. Либо ты пьешь, смотри, я сдерживаюсь и не говорю грубых слов, либо потом вынужден будешь искать меня по барам Нью-Йорка, но мы же с тобой знаем, что этих баров — легион.

И понесла нас волна алкоголя и наслаждений в далекие дали.

Все точно не помню, но было, по-моему, пиво и много водки или, как ее, маленькой гориллы (горилки что ли). Это какая-то другая водка, или не водка, ну вещь забойная. И еще я рассказывал, что мои предки — поляки изобрели эту самую водку. Помню мама мне читала интересную сказку про рыжего черта, который эту самую водку вроде как придумал. Крутая польская сказка… ну и правильно детям надо всегда говорить о вреде алкоголя… Поддерживаю.

Потом мы переместились с Майклом в какой-то попсовый клуб на Верхнем Ист-Сайде и вдвоем аж скривилась. Что за пафосный гадюшник, блин.

Мне пришла счастливая мысль — поехать в «У Педди». Меня сегодня прям несет…

Опираясь друг на друга, как истинные алкаши, мы ввалились в мой любимый бар.

Шеймус понял, что мы в дрова: прогнал каких-то хмырей из-за стола, и усадил нас. Молча поставив бутылку своего самого отстойного пойла, ушел.

Собачий пир, прям!

Мы медленно без тостов стали пить тягучую горькую жидкость

— И пусть земля пухом!

- Вечная память!

— Пусть покоится с миром!

Потом Майкл сказал тост, который я так и не понял до конца. Русский и украинский я знал немного. Тусовался с ребятами на районе… Польский лучше — но все равно не идеально.