Первобытный инстинкт - Дина Аллен

Распаковали сандвичи, и скоро Джеральд уже сидел рядом со Сью на исцарапанном деревянном полу. По другую сторону от коробки, служащей столом, устроился Ник. Вайолетт объявила, что, если сядет на пол, уже не поднимется, и ее усадили на другую коробку.

– Прежде всего, мне надо подумать о столе и стульях, – объявила Сью.

– Могу одолжить комплект, складной мебели стол и несколько стульев, – услышал Джеральд собственный голос.

Что такое? С чего вдруг мне понадобилось что-то ей одалживать? Я ведь обещал себе, что постараюсь, как можно скорее отделаться от этой девицы.

Однако при виде столь вопиющей бедности Джеральд не мог не предложить помощь. У него в отличие от Сью всего много. Может быть, даже слишком. Мысленно сравнив, пустую квартирку Сью со своим жилищем на Парк-Лейн, набитым антикварной мебелью и современной техникой, Джеральд вдруг почувствовал, что богатство давит на него, пригибает к земле.

– Вот здорово! – воскликнула Сью. – Я кучу денег выложила за кровать, так что предпочту больше пока ничего не покупать.

О, вот какие у нее приоритеты! Джеральд почувствовал, что возбуждение его нарастает. Но, черт возьми, какой парень не возбудится при мысли о девчонке, которая все свои сбережения угрохала, на кровать?!

– Кстати, о кровати, – встрепенулся Ник. – Когда привезут нашу малышку?

Сью взглянула на часы.

– Скоро.

Ник повернулся к Джеральду.

– С кроватью нам понадобится твоя помощь. За сборку и установку магазин берет дополнительную плату, так что я обещал Сью, что мы с тобой соберем эту штуковину вдвоем. Ящик с инструментами у нее есть.

– Рад буду помочь.

Ник и не подозревал, что его друг ни разу в жизни не держал в руках отвертку. За пять лет дружбы они выпили вместе немало пива, сыграли немало сетов и посмотрели немало футбольных матчей, – но работать по дому им вместе не приходилось.

Конечно, еще не поздно признаться – но, услышав, что Сью привезла с собой набор инструментов, Джеральд устыдился. Что, если эта домовитая девчушка преисполнится презрения к мужчине, не владеющему классическим мужским искусством? Лучше уж помолчать. Как дойдет до дела, Ник ему растолкует, что к чему.

Да и вообще, подумаешь, проблема – кровать собрать! Рама, матрас и четыре ножки. Мускульная сила для этого, может, и понадобится, а опыт-то зачем? На недостаток силы Джеральд не жаловался – зря, что ли, он каждую неделю проливает семь потов в тренажерном зале?!

– Пока вы, ребята, будете собирать кровать, – заговорила Вайолетт, – мы со Сью распакуем коробки. Вы и моргнуть не успеете, как все будет готово!

– Точно! – сияя, подтвердила Сью. – А ты заметил, Джеральд, что из моего окна видны деревья Гайд-Парка? Очень далеко, но разглядеть можно. Конечно, сейчас на них нет листьев, по весной это будет что-то потрясающее!

– Да, конечно.

Парк-Лейн, на которой жил Джеральд, шла вдоль Гайд-Парка, но он решил об этом не упоминать. Ему никогда не приходилось бороться за выживание. Доверительный счет, проценты с которого Джеральд начал получать, став совершеннолетним, обеспечивал привольную и безбедную жизнь. А пятилетний неустанный труд на Ломбард-стрит[1]позволил снять квартиру, не обращаясь к помощи доверительного счета, чем Джеральд очень гордился.

Гордился, но все же понимал: это не та гордость, что, у Ника или у Вайолетт. Они-то всем, что имеют, обязаны только самим себе. У них не было богатых родителей, и ничто не защищало их от разорения. А в таком городе, как Лондон, разорение – та же смерть. Сью склонила голову набок. – Прислушайтесь! Слышите?

– Что? – удивилась Вайолетт, потягивая принесенный Ником кофеек.

– Машины! Шум уличного движения. Легковушки, грузовики, автобусы… А ведь сегодня выходной!

Ник вздохнул.

– Знаю, но с этим ничего не поделаешь. Можно, конечно, поселиться в пригороде, но оттуда долго добираться на работу.

– Я поищу для тебя шторы, – предложила Вайолетт. – Они приглушат шум. А вообще надо будет подумать о звуконепроницаемых окнах.

– Ты привыкнешь, – добавил Джеральд. Должно быть, подумал он, ночью, когда Сью выключит свет и вместо привычного пения птичек услышит шум машин, ее охватит тоска по дому…

– Я сейчас вообще ничего не слышал, пока ты не обратила внимание.

– Точно, – подтвердил Ник. – Пройдет несколько дней, и ты перестанешь замечать шум.

Сью, улыбаясь, обвела их широко распахнутыми сияющими глазами.

– Я не хочу к этому привыкать. Мне это по душе. Знаете, как некоторые мечтают жить на берегу моря и слушать шум волн? Вот так же и я мечтала жить в Лондоне и слушать шум машин.

Джеральд изумленно уставился на нее. – Ты что, шутишь?

– Ни капельки.

– В первый раз такое, слышу. Случалось мне встречать людей, которые говорили, что не возражают против шума или что привыкли к нему, но впервые вижу человека, которому шум нравится!

– Я не сказала «нравится». Я сказала, что мне это по душе. – Сью устремила на Джеральда задумчивый взгляд. – Тебе случалось подолгу жить в деревне?

– Конечно.

Все детство Джеральда прошло в деревне. Хотя Сью вряд ли имеет в виду жизнь в четырехсотлетнем замке…

– Тогда скажи честно, где бы ты предпочел жить: в деревушке, где всех знаешь, где никогда ничего не происходит, или в большом городе, где что-то случается каждый день, и каждый день у тебя есть возможность познакомиться с новыми интересными людьми?

– В городе, конечно.

Но по другим причинам, мысленно добавил Джеральд. В деревне неподалеку от родительского замка он знал далеко не всех. Зато его все знали. Фамилия «Барринг» вызывала у окрестных жителей разнообразные, но чаще всего, недобрые чувства: любопытство, зависть, неприязнь… Очень немногие умели разглядеть в Джеральде не, «сынка богатеньких родителей», а просто несчастного одинокого мальчишку, каким он был.

– Вот видишь! – торжествующе воскликнула Сью.

– Я бы предпочел нечто среднее, – заметил Ник. – Мечтаю накопить денег и купить дом в тихом пригороде, откуда в Лондон ходит электричка.

– Пригород, куда ходит электричка – это совсем не то, о чем говорит Сью, – возразила Вайолетт. – Там люди могут жить в деревне, но работать в городе, а это совсем другое дело.

– Совершенно, другое! – подтвердила Сью глотнув пива. – В Тихом Омуте никто никуда не ездит. И работа, и развлечения – все в пяти минутах ходьбы от дома. Знали бы вы, как мне там все обрыдло!