Неправильная содержанка - Ева Маршал

Шаг. Ещё шаг. От него. Шаг в свою новую, окончательно свободную от мужчин, самостоятельную жизнь.

Каблуки неожиданно звонко цокают по наборному паркету. Так, что в голове звенит. К горлу подбирается тошнота.

Перед глазами темнеет. Хватаю ртом воздух. А его словно нет. Исчез. Испарился. Улетучился.

До двери остаётся метра три, не больше. Когда я слышу тихое…

— Рита.

Колёсики стула проехались по деревянному полу, громыхнули. Поднялся. Тихая, уверенная мужская поступь. Идёт ко мне.

Сердце замерло. Дыхания нет. Я словно застыла между жизнью и смертью. Там, где его нет. Но куда он, возможно, придёт.

Надежда. Яркая. Ослепляющая надежда прожигает душу.

Неужели? Пожалуйста, пусть случится что–нибудь невероятно, невозможно, потрясающе хорошее.

— Не уходи, — раздаётся негромко. Совсем рядом с ухом. — Не уходи, пожалуйста. Останься.

Его рука касается моей. Отбирает сумку с бумагами и ноутбуком. Тихий стук — опустил рядом на пол.

А я всё стою и слышу, как одуряюще громко, до тошноты, до головной боли грохочет сердце. Колотится. Разрываясь от надежды и недоверия. Не может определиться. Ждёт команды, разбиться ему или возликовать.

Касается шпилек. Волосы струятся по плечам, щекочут шею. Убирает прядь за ухо. Нежно целует щёку, ушко, спускается по линии шеи к плечу, стягивая пиджак.

— Ты такая красивая. Скучал по тебе.

И это не то! Чёрт побери, не то, что я хотела услышать! Но я малодушно наклоняю голову, подставляя шею для его удобства. Для своего наслаждения.

Я тоже скучала! С ума сходила без него. Без его жарких объятий, без острых, болезненных, восхитительно головокружительных укусов по всему телу, без обаятельной улыбки и строгого взгляда. Без отвратительного желания мной управлять! Кто бы мог подумать!

— Скажи, что соскучилась, — вдруг потребовал он. — Произнеси вслух.

Его руки уже глядят мою грудь.

И она точно соскучилась! Так и рвётся сквозь тонкую ткань платья, норовит, жаждет почувствовать шершавую поверхность его ладоней, которые одинаково уверенно поднимают штангу с большим весом и ласкают хрупкое, но такое голодное до секса женское тело.

— Рита, — тянет он.

Запрокинула голову на его плечо. Прижалась всем телом. Потёрлась. Поёрзала.

— Не хочу говорить. Наговорилась уже.

Перед глазами плывёт. Хочу его так сильно, что потряхивает. Любое движение, касание — и я схожу с ума. Будто меня накачали афродизиаками. Будто я сама — афродизиак. Виагра в кубе.

Его руки на моих бёдрах. Платье на поясе.

Мы не можем разлипнуться. Отсоединиться. Оторваться. Идём к стене. Две сладкие палочки Твикс, одна из которых уже растаяла до неприличного состояния и готова практически на всё.

Упираюсь ладонями в деревянную поверхность стены. Тёплая. Гладкая.

Уцепиться не за что. Шаг в сторону. Рука касается накрепко приколоченного стеллажа с книгами. Идеальная опора.

Его рука ложится на мою поясницу, заставляя прогнуться, отставив ягодицы.

Шлепок!

— Ах!

— Плохая девочка.

Ничего подобного. Я очень хорошая. Очень. Сплошное послушание. Делайте со мной что хотите, только… немедленно!

Ноги дрожат, руки дрожат. Ощущение, словно оргазм накроет даже без проникновения. Ещё минута, пара секунд и всё.

Живот свело спазмом.

— Святослав! — Не прошу, нет. Требую. Приказываю. Повелеваю.

Наши тела сливаются в одно целое. Мучительно–медленно. Остро. Невозможно чувственно.

Я кричу на одной ноте «а–а–а», точно все буквы алфавита отменили за ненадобностью. По щекам текут слёзы. Тело содрогается в пароксизмах страсти. А он не останавливается. Продолжает ритмичное движение, разъединяя и соединяя наши тела.

Пытаюсь прийти в себя, но это совершенно бесполезно. Пульт управления моим телом в его руках, и он знает на нём все кнопки.

Волосы на кулак. Потянуть на себя. Вонзиться до боли.

— Ещё! — Слышу приказ от него. — Ещё! Хочу, чтобы ты кончила ещё!

Я не в состоянии говорить. Я где–то там. На другой планете. В открытом космосе. В чёрной дыре. Меня нет.

Сильная рука сжимает шею. И есть что–то в этом жесте бесконечно властное, жестокое, требовательное. Дикое. Варварское. Непристойное.

— Я. Сказал. Кончай.

Вспышка. Взрыв сверхновой. Затмение.

Прихожу в себя медленно, рывками.

К пальцам возвращается чувствительность. Одна рука вцепилась, вросла в стеллаж, так, что когда пытаюсь разжать пальцы, не сразу выходит. Будто судорогой свело. Вторая рука прижата моим же лбом к деревянной панели.

Лоб мокрый. Щёки влажные.

Дышу.

Спокойнее, Рита, дыши глубже. Всё хорошо.

Его руки всё ещё на моей талии. Не оборачиваюсь. Так и стою в неприличной позе, распластанная по стене. И осознаю, что произошло.

Умею я расставаться, ничего не скажешь.

Вспомнился некстати анекдот, что посошок — это палка в дорогу.

Вот тебе, Рита, секс на посошок.

Пора вспомнить пример Золушки и сбежать, пока твоя голова не превратилась в тыкву и не взорвалась от раздумий на тему «что бы это значило».

Совладала с эмоциями, даже улыбнулась, однако стоило только выпрямиться, как я почувствовала то, что не должна была.

— Снова? Святослав! Ты с ума сошёл? — разъярилась я. — Что за шуточки?

— Рита, — предупреждающе начал он.

Ни грамма раскаяния. Творю, что хочу, не советуясь ни с кем. Класс!

— Где гостевая ванная? Мне нужно привести себя в порядок. А потом — убить тебя! — Сверкнула глазами, показывая своё отношение к его идиотскому самоуправству, сбежала в ванную, уже оттуда крикнув: — Вызови мне такси.

Хотелось закрыть дверь, прижаться к ней лбом и завыть, но знала — лучше не начинать. Взрыв можно полностью отложить, но если уж запущен обратный отсчёт, пиши «пропало».