Моя желанная студентка - Майя Чи

Вероника

Дни летят стремительно. Настолько, что я их перестаю замечать. Октябрь сменяется ноябрем, а вместо счастливых вечеров с любимым человеком я смотрю на экран телефона. Повод для грусти, да. Но стоит вспомнить тех, кто вовсе одинок, как я смиряюсь и улыбаюсь в ответ на его шутки и забавные рассказы о новой работе. Сама же хвастаю тем, что держу его квартиру в порядке, скоро получу вторую зарплату и, благодаря статьям, которые пишу для сайта Пашки Григорьева, смогу оплатить учебу в танцевальной школе.

Стоит только напомнить о танцах, как глаза Стаса сужаются. В его копилке уже несколько провокационных видео, после получения которых он не только признавался, как сильно меня хочет, но и очень смешно психовал. И пусть он только в шутку заговаривает о ревности, я точно знаю — он жалеет, что далеко. Особенно, когда слышит про ребят из университета или, не дай Бог, про Андрея. Почему он так категоричен к Вишневскому, остается под вопросом.

О приезде я спрашивать стесняюсь. Узнав, куда Стас устроился работать, я лишь могу подбадривать его и желать успеха в нелегком деле…

Хотя какой к черту успех?! Мне так его не хватает, что порой тянет выть! Но зная, что меня никто не услышит, я не реву — повторяю День Сурка по бесконечному кругу и работаю над собой.

Однако сегодня не сдерживаюсь и решаю намекнуть:

— Первое декабря уже. Какие планы на Новый Год?

Стас прячет лукавую улыбку, и на сердце становится теплее.

— Не скажешь? — продолжаю пытать его. Вдруг выдаст тайну?

— Давай мы сделаем вид, что ты ни о чем не спрашивала, и сюрприз останется сюрпризом. Хорошо?

— Стас, ждать сюрприз тридцать дней — это слишком долго! — возмущаюсь уже по-настоящему.

— А кто сказал, что я заставлю тебя ждать еще месяц?

Сердце замирает, и я неверяще смотрю на экран смартфона. Он начинает надо мной смеяться, а у меня впервые за долгое время наворачиваются слезы.

— Так, ты что, плакать собралась?

— Вот еще! — задираю нос. — Я не реву с тех пор, как ты уехал.

— Звучит даже немного обидно.

— Зато справедливо! Слёзы лить надо только от радости. Поэтому я жду, когда приедешь.

Стас ласково улыбается, а я гашу в себе негативные эмоции, не желая показаться слабой. Он снова предлагает мне денег, но меньше всего хочется быть на иждивении у мужчины, поэтому я увожу разговор в другое русло.

— Если так хочешься потратиться, то ты всегда мне можешь что-то подарить.

Мой мужчина мечтательно смотрит куда-то наверх, и спустя мгновение произносит настолько пошлые слова, что я краснею с головы до пят. И добивает:

— Но прежде ты станцуешь в том, что я тебе подарю.

— Полагаюсь на ваш вкус, Станислав Юрьевич. Если вам не понравится, вы всегда можете меня наказать тем, что озвучили под первым пунктом.

— Вредная, — заключает он. А мне нравится быть именно такой. Хотя и приластиться хочется до одури.

— Но ведь ты меня любишь даже такой, — смотрю с надеждой, уже наверняка зная ответ.

— Люблю… — соглашается он с какой-то отрешенностью.

Наверное, это первый раз, когда мы завершаем наш разговор на грустной ноте. Однако есть в нем что-то такое, от чего щемит сердце. Наверное, это надежда. Мы ведь скоро встретимся. Совсем скоро…

Целую неделю провожу в подготовке к контрольным работам, отнимая время у занятий на пилоне. А в один из дней в дверь стучится Оля и силой убеждения выбивает из меня согласие на прогулку. Подруга, которая по-прежнему страдает по Андрею, но находится уже далеко за пределами френдзоны, все сильнее огорчает своим видом. Она раздавлена. Былой блеск потух. И хоть девушка успешно выступает в театре и хватается главными ролями, порой приходит ко мне и, не скрывая слез, просит ее просто обнять. В такие минуты я думаю, а что будет со мной, если в моей жизни не станет Стаса, и он найдет себе другую? Грудь давит тяжесть. Значит, ничего хорошего.