Обреченные обжечься - Anne Dar

Таша повторила трижды, но я не поверила ни единому её слову. Даже не смотря на то, что в моих руках была фотография моей повзрослевшей старшей дочери. Осознать, что именно произошло, я смогла лишь после встречи с человеком по имени Майкл.

Моя дочь возвращается домой… Возвращается?..

Я родилась и выросла в Лондоне. Отец умер ещё до моего рождения, а моя мать всю жизнь проработала кассиром в Шекспировском театре Глобус, так что материального достатка в детстве я не знала, зато для меня всегда находилось бесплатное местечко в партере.

После школы, не смотря на все мои старания, я не смогла поступить в университет и, отложив поступление на год, вынуждена была устроиться посудомойкой в небольшой китайский ресторанчик. Здесь я и встретила Роберта Палмера. В элегантном сером костюме он, покидая ресторан одновременно со мной, нечаянно задел меня локтем и наши взгляды пересеклись на одно-единственное мгновение, которое для нас продлилось едва ли не вечность. Высокий голубоглазый брюнет, он был настоящим красавчиком, хотя его американский акцент и показался мне смешным. Я же была откровенно привлекательна, особенно в том голубом платье, от скромного декольте которого Роб не мог оторвать взгляда.

В отличие от меня, с детства растущей в относительной, но благонравной нищите, этот парень был весьма обеспечен. Достаточно долгое время я не решалась признаться ему в том, что работаю какой-то посудомойкой, пока он буквально не вытряс из меня правду. После этого мне пришлось уволиться – Роберт не хотел, чтобы его невеста днями драила грязную посуду в забегаловке.

Он был дипломатом и приехал в Британию из США ровно на один год. Этих двенадцати месяцев нам более чем хватило, чтобы сделать правильный выбор. Уже через десять месяцев после нашего знакомства мы заключили официальный брак, а ещё через месяц я переехала на родину мужа, в Сиэтл, штат Вашингтон.

Его родители, давшие своему сыну лучшее образование и открывшие ему широкие горизонты, были в шоке, когда он, не предупредив, привёз из Британии жену. Слишком молодую, без образования, да ещё и небогатую. Когда мы вступили в брак, Роберту было двадцать четыре года, мне всего восемнадцать, а уже спустя год, с десятиминутной разницей во времени, я родила близняшек: Изабеллу и Стеллу. По материнской линии в моём роду постоянно рождались зеркальные близнецы. Моя прабабка, бабка и мать имели сестёр-близнецов, так что я была первым ребёнком из известных нам родословных колен, который родился без пары. Мама даже радовалась тому, что у меня не было сестры-близняшки – ей и так слишком сложно давалось материнство без наличия крепкого мужского плеча за спиной. Я же и вовсе была в восторге от того, что меня обошла участь иметь свою копию, и частенько благодарила невидимые силы за то, что меня обошла подобная участь. Я даже представлять не хотела своё отражение, живущее хуже меня или, что еще хуже, живущее лучше меня. В молодости от одной только мысли о подобном меня бросало в дрожь, сейчас же я была бы не прочь иметь любую сестру, пусть даже и близняшку. Но у меня не было никого, кроме матери.

После того, как я родила сразу двух девочек, отношение родителей Роберта ко мне постепенно начало смягчаться. С каждым годом свёкр всё больше становился ко мне благосклонен и в конце концов искренне, по-отцовски полюбил меня, свекровь же перестала относиться ко мне с предвзятостью, так что вскоре и с ней мы поладили. Мне стоило лишь передать в руки мистера и миссис Палмер их очаровательных внучек, чтобы наблюдать, как они тают, словно карамель под прямыми солнечными лучами. С девочками я стала непобедима.

Мы с Робертом прожили в солнечном браке пятнадцать лет. А потом, на тридцать девятом году жизни, он ушёл в лучший мир, оставив меня наедине с горем и нашими четырнадцатилетними дочерями. Больше детей мы не завели – мне хватило одних мучительных родов, результатом которых стало появление сразу двух младенцев, плюс к этому я не видела себя в роли многодетной матери, прекрасно чувствуя себя в роли страстной жены. В итоге, когда спустя пять лет после первых родов Роберт предложил сделать ещё одного ребёнка, я наотрез отказалась рожать ещё раз, на что он отреагировал более чем понимающе, и больше мы этот вопрос не поднимали.

Если бы я только знала, что однажды наступит день, который одним махом отнимет у меня сразу двух моих девочек, я бы не задумываясь родила от Роберта ещё как минимум пятерых детей. От этого непревзойдённого мужчины я могла родить много замечательных детей, но я сглупила и ограничилась двумя. А двух оказалось слишком мало…

После потери Роберта его отец, добродушный человек, сильно сдал в здоровье и вскоре отправился вслед за сыном. Сразу после этой трагедии мать Роба перебралась жить к своему младшему сыну, у которого к тому времени уже было два мальчика семи и пяти лет. Из-за этого переезда мы стали фактическими соседями, что заметно осложнило мне жизнь: к старости характер моей свекрови заметно испортился и она начала открыто пилить мне шею, однако ради памяти о Роберте я искренне старалась терпеть досаждения с её стороны. Я терпела два года, пока наконец не устала настолько, что поняла, что в США меня больше ничто не держит. Как раз в момент, когда я осознала свою свободу, мне позвонила мама, страдающая сезонной мигренью. Вот где я действительно была нужна – в Британии. Продав жилплощадь и распродав всё, от чего только можно было избавиться, я собрала чемоданы, взяла девочек и во второй раз за свою жизнь пересекла океан. Я вернулась на родину. Так моя мать в третий раз в жизни встретилась со своими внучками, жаль только, что им предстояло провести вместе всего лишь полтора года, после чего мы потеряли и её, а ещё через полгода, далеко за океаном, не стало и матери Роба. Мы вновь остались одни, но мы были на родине, дома, и у нас всё ещё были деньги.

Последние десять лет мы с Робертом жили как среднестатистическая американская семья, пару раз были даже времена, когда нам приходилось завязывать ремни потуже, но перед своим уходом Роб рискнул и сделал очень выгодный финансовый вклад, по-дешевке купив акции дома мод, который вскоре стал лидером в Северной Америке. В итоге именно эти акции обеспечили меня с девочками деньгами. Благодаря этим деньгам я без проблем смогла позволить нашим дочерям получить одно из лучших образований в стране. У нас была квартира рядом с центром города, купленная за деньги, вырученные за продажу недвижимости в Сиэтле, был собственный автомобиль и раз в квартал я получала проценты по своим акциям. Благодаря Роберту в те времена мы с девочками порой могли себе позволить больше, чем среднестатистическая британская семья. А когда девочки окончили учёбу и проценты с акций стали приносить ещё бóльшие деньги, я по-настоящему разбогатела и откровенно начала жить на широкую ногу. С такими деньгами предо мной предстали совершенно новые возможности. Я стала путешествовать, отдыхать на дорогих курортах, покупать только брендовую одежду, пить самое дорогое шампанское… Не считая лет, проведённых в браке с Робертом, это были лучшие годы в моей жизни. Девочки разлетелись от меня в разные стороны, так что я стала свободна, словно перелётная птица.