Отдана за долги - Лана Пиратова

Я вскрикиваю, когда сильные руки обхватывают мою грудь, а к спине прижимается горячее тело. Дамир…

Мне так сложно. Сложно сопротивляться ему. И сложно принять его. Я не могу разобраться в себе. Наверное, разговор помог бы нам во многом. Но пока…

— Милана, — шепчет он на ухо и покрывает поцелуями мою шею, спускается ниже. Тело послушно отвечает ему дрожью.

Послушно нагибается и раздвигает ноги, позволяя ему опять войти в меня. Пока он делает это, все мысли отступают. И в этом есть своя прелесть.

Он опять подводит меня к краю пропасти и толкает туда. А потом падает следом.

Я цепляюсь за стену в попытке удержаться и Дамир подхватывает меня на руки и несет в комнату. Кладет на кровать и целует. Уходит и приносит полотенце. Накрывает меня им. Садится рядом и гладит по волосам. И мне уже не страшно в его присутствии. Но это не радует меня. У меня сохраняется такое чувство, что я предаю. Прежде всего, себя.

Дамир наклоняется и смотрит мне прямо в глаза.

— Я заказал столик. Ты же хотела поговорить, — говорит, продолжая водить рукой по моим мокрым волосам.

— А ты? — тихо спрашиваю я.

— И я, — соглашается он.

— Я не хочу никуда идти, — признаюсь я. Мне и правда кажется, что разговор между нами должен произойти без посторонних глаз.

— Хорошо, — опять соглашается он. — Милана, нас с тобой связывает слишком многое. Многое, не зависящее от нас, но то, что сделало нас заложниками ситуации.

Похоже, вот он и начинается этот разговор, который так нужен нам, но которого я так боюсь. Вслушиваюсь в каждое его слово.

— Лейла — не родная дочь твоим родителям и, похоже, сама стала жертвой Стаса. Но даже если это было бы и не так, это ничего не изменило бы в моем отношении к тебе. Твое появление круто изменило мою жизнь. Я не верил, что люди могут так любить и идти на такие жертвы. Ты можешь. А, значит, сможешь и простить. Только это дает мне силы.

Он поднимается и садится, повернувшись спиной ко мне, руками обхватив голову.

— Я совершил много ошибок. Но, если бы все вернуть назад, я сделал бы все то же самое. Прости.

Я не верю ушам. Он как будто чувствует это, повторяет:

— Прости. Знаю, ты сможешь. Я причинил тебе много боли. Я злился на тебя. Потому с самой нашей первой встречи почувствовал твою власть надо мной. Думал, причиняя тебе боль, я убью это в себе. Но становилось только хуже. И я злился еще больше. И причинял еще больше боли. А ты все терпела. Принимала и терпела. Выбивалась из моей картины мира. Таких не бывает. Я был в этом уверен. Не в этом мире. Но ты каждый раз, приходя ко мне, ломала мое представление.

Тяжело вздыхает.

— Почему ты не сказал про деньги на операцию для мамы? — задаю вопрос, который давно волнует меня. С того самого момента, как я увидела чеки в его кабинете.

Дамир поворачивается и теперь смотрит мне в глаза.

— Потому что я хотел, чтобы ты пришла ко мне, — признается и сверкает глазами. — С самой нашей первой встречи. Помнишь? У офиса твоего отца? С этой самой встречи я знал, что трахну тебя. Но ты была такая гордая. Такая правильная. Что мне захотелось сломать тебя. Доказать, что твоя гордость ничего не стоит.

Замечаю, как он сжимает кулаки.

— Тебе это удалось, — произношу тихо.

Я прекрасно понимаю, что только откровенный разговор может помочь нам, но все равно очень обидно слышать эти его слова.

Он сверкает на меня недобрым взглядом.

— Я сказал правду, Милана. Я хотел трахнуть тебя. Я и сейчас этого хочу, но… Я не знаю, как сказать… Сейчас это совсем другое. Я не знаю, как объяснить тебе… Скажи что-нибудь. Милана…

Я давно уже сижу, облокотившись о спинку кровати и натянув на себя полотенце. Опускаю взгляд.

— Дамир, мои родители. Мама… Папа… Они так много пережили из-за этого всего. Я не знаю, как бы я жила, если бы мамы не стало. Эти фотографии… Зачем, Дамир?

Он опять хватается за голову руками.

— Я видел, как ты любишь мать. Как она любит тебя. У меня тоже была мама. Была… Мне захотелось, чтобы ты тоже испытала это. Прочувствовала мою боль. Но я не думал, что все так закончится. Я видел, что к дому подъехал Стас, и успокоился, что, если твоей маме стало плохо, то он поможет ей. Я виноват. «Прости» здесь неуместно. Я понимал, что делал. Но осознание всей трагичности ситуации пришло позже, когда я узнал, что твоя мать в больнице. Тогда я и дал деньги на операцию и на все остальное. Но запретил говорить врачам, откуда деньги. Мне не нужна была твоя благодарность. Мне нужно было твое тело.