Похоть - Шарлотта Физерстоун

Мерси проследила за тем, как Киан опустился в кресло. Они находились в уединенных апартаментах с огромной кроватью, на которой было расстелено кроваво-красное покрывало. В камине, потрескивая, горело яркое пламя. Рядом с Кианом располагался стол, заставленный вином, орехами и медовым инжиром. Киан взял плод инжира, и Мерси увидела, как золотистый мед стал сочиться по его пальцам. Синие глаза перехватили ее взгляд, и Киан предложил Мерси попробовать роскошное угощение.

— Нет, благодарю вас, — отрицательно покачала головой она.

Киан пожал плечами и засунул инжир в рот.

— М-м-м… просто восхитительно! — прокомментировал Киан, проглотив лакомство. Он тут же потянулся за другим плодом и задумчиво повертел сладость в руках. — Вы не голодны?

Мерси готова была отдать все, что угодно, лишь бы вкусить это лакомство из пальцев Киана, но знала, что должна отказаться.

— Нет, я не голодна.

Его взор вспыхнул, скользнув по Мерси.

— Один взгляд в ваши глаза говорит об обратном.

Утонченные пальцы Киана пододвинули к ней вазу, доверху наполненную фруктами, серебряное блюдо с креветками и устрицами и стеклянную чашу с орехами.

— Может быть, это вам больше по вкусу?

— Нет, я так не думаю.

Киан откинулся на спинку кресла, вальяжно развалившись на кожаном сиденье и широко раскинув бедра. Эта неприличная поза буквально загипнотизировала Мерси. А Киан изящно схватил со стола коричневый квадратик, отломил от него кусочек и протянул ей:

— Шоколад?

При виде угощения у Мерси слюнки потекли, а окаянный желудок предательски заурчал. Как же она была голодна! Сегодня она съела совсем мало, потому что хотела лучше выглядеть в своем новом платье. А еще потому, что решила потуже затянуть корсет этим вечером, чтобы выглядеть как можно более стройной и изящной, — и все ради Киана.

— Ну же, попробуйте кусочек, — тихо произнес он, протягивая ей шоколад. — Позвольте себе это маленькое, но ни с чем не сравнимое удовольствие.

Сжав в кулаках шелк своих юбок, Мерси из последних сил боролась с собой, стремясь сохранить хладнокровие.

— Вы ведь знаете, что я не могу принять от вас ни пищи, ни напитков.

Киан с наслаждением проглотил шоколад и принялся было выбирать еще один плод инжира, но, услышав Мерси, замер на месте и внимательно посмотрел на нее:

— О? И почему же?

— Потому что.

Он медленно слизал мед с пальцев и засунул в рот кусочек инжира. Это зрелище заставило желудок Мерси неистово затрепетать.

— «Потому что»? И все же?

— Потому что вы — мужчина-фея, темный мужчина-фея, и принимать пищу или напитки от вас означает позволить вам околдовать меня.

Киан улыбнулся, и его глаза потемнели, приобретя глубокий темно-синий оттенок.

— И как я понимаю, во все, что я вам предложу, будет подмешано возбуждающее страсть средство.

Вспыхнув, Мерси принялась нервно теребить свои юбки. Киан явно поддразнивал ее, и она не знала, что на это отвечать. Днем он казался настойчивым. Властным. Мерси могла понимать его — отвечать ему. Но это легкомысленное, беспечное поддразнивание было так чуждо ей! Мерси не могла понять, нравилось ли ей такое обращение. И определенно она не знала, как на него реагировать.

Вальяжнее развалившись в кресле, он еще шире раскинул ноги, продемонстрировав мощные очертания своих мускулистых бедер. Черный атлас брюк натянулся так, что готов был вот-вот треснуть по швам, и это зрелище заставило добродетельную Мерси отвести взгляд.

— Как ваше имя?

— Мерси.

— Ваше полное имя?

— Я не могу вам его сказать.

— Потому что я — мужчина-фея? — спросил Киан, взяв из чаши еще один кусок инжира. Этот странный разговор явно развлекал его.

Глаза Мерси скользнули по лицу неблагого.

— Да. Сказать фее свое полное имя — все равно что вручить колоссальную власть над собой. Так вам будет значительно легче воздействовать на меня своими обворожительными чарами. Кроме того, феи известны своим умением красть имена у смертных, заставляя их навеки забывать путь домой.

— Получить колоссальную власть над вами? — задумчиво пробормотал он, медленно, невозмутимо окинув взглядом ее фигуру. — Как интересно.

— Я не могу уступить вам, независимо от того, как вы красивы.

— «Красивы», — с раздражением повторил слово Киан, сосредоточенно глядя на огонь в камине. — Если вы заглянете под эту оболочку привычного людскому глазу очарования, вы не найдете красоты — или доброты.

— Я обнаружу там темного мужчину-фею, — прошептала Мерси. — Я знаю. Почти с первой секунды встречи я поняла, кто вы.

Киан поднял на нее взгляд:

— И все же вы не сбежали от меня днем. Почему?

— Меня всегда интересовали феи — а в особенности темные феи.

Все так же небрежно развалясь на кресле в непристойной позе, он рассматривал ее лицо на протяжении нескольких мгновений, показавшихся вечностью. Мерси изо всех сил боролась с волнением, пытаясь сохранять видимость спокойствия. Нельзя было проявлять волнение и нервно трепетать под его пронзительным, изучающим взглядом.

— Сегодня днем, там, на приеме, вокруг вас крутились благие. — Она кивнула, и пальцы Киана сжались в кулаки. — Что им было нужно?

— Они ухаживают за моими сестрами.

Его взор тут же вспыхнул.

— А за вами?

— Нет.

Его глаза, казалось, снова изменили свет, и Мерси принялась гадать, что же так влияло на их цвет — возможно, всего лишь отблеск от камина?

— Они вас не получат, — тихо сказал Киан. — Ни одну из сестер. Но вас — в особенности.

Мерси задрожала. Он снова стал настойчивым. Она слышала это в его голосе, видела по тому, как он себя держал, как напряглось его тело. И ее собственное тело, казалось, откликалось на нечто, говорившее сейчас в нем, — на темноту, заключенную в нем. Мерси чутко улавливала властность Киана, которую он умело прятал в глубинах своей души.

— Подойдите, Мерси, и сядьте ко мне на колени.

Она хотела подчиниться. Ее неудержимо тянуло сделать это. Но Мерси знала, что не должна поддаваться. Сейчас она была слабой. И все же не могла вот так просто уступить своей добродетели и поступить с Кианом по-доброму. Нет, доброта сулила ей верную погибель.

— Я должна идти, — пролепетала Мерси, но, повернувшись, чтобы покинуть комнату, она почувствовала, как пальцы Киана обернулись вокруг ее запястья и потянули к себе. Он поднялся с кресла, и мощная грудь пылко прижалась к ее спине.