Ты и сам всё знаешь - Дарья Сорокина

— Даже не знаю, что сказать. Считала тебя патологическим собственником, — отчаянно боролась с нарастающим удивлением. От мысли, что все наши проблемы решаемы, да ещё таким волнующим способом начинала испытывать небывалое возбуждение.

Дэнли Арой почувствовал это. Наклонился и жадно впился в шею, оставляя на коже засос.

— Я и есть собственник. Ты моя! Смотри, даже клеймо поставил.

— Ты больной, — уворачивалась от мужа, который высунув язык, как собака, принялся лизать моё лицо.

— Вот оно! Снова этот вкус, — радовался Дэнли и провёл ладонью вверх по бедру и оттянул пальцами тонкую полоску трусиков. — Как представлю, что чужие руки, будут ласкать тебя там, схожу с ума от бешенства и желания.

— Будешь ревновать?

— Разумеется! Чёрт. Да, я уже хочу убить его, кем бы он ни оказался. Но сначала мы трахнем тебя вместе. Маленькая извращенка, а тебя это заводит.

— Заткнись уже, — притянула его волосы и получила долгожданный поцелуй. Мой фальшивый муж засунул язык так глубоко в рот, что чуть не задохнулась, и пришлось ударить его по плечу, чтобы не увлекался.

— Так ты согласна, милая?

— Ты и сам всё знаешь.

*.*.*

— Есть идеи, чем отравилась? — раздалось с другой стороны двери, когда меня снова скрутило над унитазом.

— Нет.

Во рту было мерзко и горько. А желудок всё ещё содрогался от спазмов.

— Что ты ела? Подумай, вдруг, меня ждёт нечто подобное через несколько часов?

Захотелось съязвить и сказать, что непременно ждёт, если глотал чужую сперму накануне. Но мне снова поплохело и вцепилась обеими руками в ободок унитаза.

— Вызвать врача?

— Не надо. Всё будет хорошо, — пообещала мужу.

На шатающихся ногах подошла к раковине и щедро выдавила зубной пасты на щётку.

Мерзкий запах преследовал и сводил с ума. Переусердствовала и ободрала десну, а затем долго сплёвывала пену с кровью.

— Уверена? Что говорят твои сверхспособности? Жить будешь?

— Угу.

Не нужно было быть псиоником, чтобы догадываться что происходит. Беспорядочный секс привёл к самому логическому результату. Вот только как сказать о нём супругу. Мы уже давно не обсуждали такую вероятность, а учитывая наших многочисленных партнёров, не факт, что отцом окажется именно Дэнли. Как он отреагирует, когда нашему безудержному веселью придёт конец?

Хорошо забытый страх вновь накрыл с головой. Прижалась к двери, чувствуя сердцебиение любимого. Инспектор должен исчезнуть. Уйти во мрак. Теперь мне нужен Даррет Хиз.

— Прости, — одними губами прошептала, но он всё равно услышал.

— За что? — удивлённо спросил супруг.

— За то, что не предоставила право выбора. Не хочу видеть разочарование в твоих глазах, боюсь потерять.

— Ты бредишь, милая. Открой-ка дверь, — ручка нервно задёргалась.

— Прости…

— Пожалуйста, не делай этого. Только не опять, — обречённо попросил муж.

— Я сохраню тебя в своих воспоминаниях навечно, но Дэнли Арой должен уйти.

— Не хочу. Дай мне шанс. Я был таким, как ты пожелала…

— Сейчас хочу другого. Прощай!

Измученное сознание возлюбленного вновь претерпевало фатальную трансформацию. В этот раз он громко кричал и сопротивлялся, а я рыдала, словно выпалывала чертополох. Корни отчаянно цеплялись за почву, трещали и обрывались, а мелкие и острые шипы раздирали мои ладони и застревали в них навсегда. Тоже страдала вместе с ним. Любила его. Слишком сильно.

— Милая, всё в порядке? — встревожено спросил родной чужой голос. — Ты там уже очень долго.

— Уже выхожу, — пригладила волосы. Слёзы всё ещё стояли в глазах. Это даже хорошо. От радости тоже плачут.

Он возвышался надо мной, словно картонная фигура из магазина комиксов. Пронзительный взгляд слишком голубых глаз и нелепая улыбка. Надо будет ещё доработать, довести до совершенства моего дознавателя.

— Нужно, кое-что сказать тебе…

— Я знал! — он подхватил меня на руки и закружил в объятьях. — Как же я счастлив. Так долго к этому шли. Сколько мы уже вместе?

— Год.

Даррет Хиз присвистнул:

— А я думал восемь. В любом случае пора переехать в квартирку побольше. А лучше дом. Что скажешь?

Корректировка № 5 Обратимость

— Слишком быстро приехали? Успела вспомнить основное? — голос любимого ласково возвратил из дрёмы. Кто он? Как же его звали в самом начале, до того как стала бесконечно переделывать.

— Не всё. Пока лишь противоречивые обрывки. Не могу связать их воедино. Ты путаешь меня. Скажи прямо.

— Не бойся, скоро всё встанет на свои места, — мужчина кивнул в сторону небольшого сквера.

В центре среди деревьев виднелась мемориальная доска, от которой лучами расходились мощёные дорожки и терялись в тени густых крон.

— Прогуляемся? — предложил спутник и, не дожидаясь ответа, обошёл паромобиль и открыл с моей стороны дверь.

— Не хочу. Пожалуйста, давай уедем.

— Назад пути нет. Они уже на подходе, ты должна.

Страшный пожар разразился в приюте-лечебнице «Хейвенс Мёрси». Безжалостная стихия унесла жизни 413 воспитанников и пациентов, 25 сотрудников, и 3 посетителей.

Далее прилагался длинный список фамилий. Многие были знакомы мне с детства. Те самые изуродованные сироты и работники.

Пальцы обводили высеченные на камне имена, пока не остановился на одном…

*.*.*

Имя. Кто я? Как меня зовут?

Заторможенная реакция. Даже яркий свет из окна не вызывал рези в глазах. Медсёстры мельтешили по палате, меняли жирные бурдюки на стойке капельницы, задирали одеяло и что-то внимательно рассматривали у меня внизу живота. Затем меняли пелёнки. Не могла пошевелить шеей и посмотреть, что было на тряпках. Кровь?

Всё моё тело превратилось в бесформенный кусок мяса, более неподвластный мне. Приходил врач, брал за руку, что-то вкрадчиво объяснял, поддерживая зрительный контакт, а затем переводил взгляд по правую сторону от кровати, где кто-то неистово скрёбся. Крысы?

Плохо слышала. Вместо голоса и звуков в ушах раздавалось лишь монотонное бом-бом-бом. То ли билось сердце, то ли капельница отмеряла время до начала следующей дозы. На прощание доктор бросал что-то ободряющее и исчезал в коридоре.

Как же неприятно тянет кожу на висках.

Мечтала о боли. Почувствовать хоть что-то, кроме двух щипков на голове. Но мне вливали львиную дозу седативного и обезболивающего, отчего мозги превратились в наваристый бульон. Кто же я? Зачем и почему здесь? Что так старательно разглядывают работники больницы под одеялом?