Наш грешный сентябрь - Джулия Тард

Саид

Дышать.

Самое главное дышать.

Никогда бы не подумал, что сделать простой вдох может оказаться настолько сложно.

Но ещё сложнее смотреть на Еву и не сойти с ума от счастья.

Наконец-то я здесь, рядом с ней. И это единственное что имеет значение. Только я. Она. И ничего больше.

Моя девочка смотрела на меня широко распахнутыми глазами, хватая воздух влажными губами от вида которых я всё больше и больше сходил с ума.

Тонкая фигура в аквамариновых тисках напоминала рожденную из камня статую. Нежный мрамор, к которому хотелось прикасаться губами. Скользить по его молочной безупречности наслаждаясь каждой секундой нашей близости.

Слишком идеальная для меня…

Слишком безупречная и первозданная. Моя девочка была самым прекрасным созданием, к которому мне когда-либо удавалось прикоснуться.

Не знаю, сколько бы я ещё сумел оставаться в стороне, наблюдая за ней на расстоянии. Не знаю, как вообще не сошел с ума за эти бесконечные годы.

Сколько месяцев выл от боли и безысходности. Метался по больничной койке, словно обезумевший зверь с перебитым позвоночником.

Ослабленный и изуродованный кусок мяса. Калека, лишенный возможности ходить. Сколько раз мне хотелось перегрызть себе запястья. Сколько раз хотелось покончить со своими мучениями и уйти в пустоту. И единственное что отделяло меня от пропасти - желание вернуть свою семью.

 Миллионы раз я представлял себе, какой будет наша встреча. Как я возьму на руки Адама. Как прижму к груди Еву. И уже никогда с ними не расставаться.

Ради этого момента я переживал операцию за операцией. Ради этой мечты просыпался по утрам и ехал на инвалидной коляске на реабилитацию. Ради неё тренировался до потери пульса и до промокшей до нитки одежды. До судорог, ноющих суставов и адской боли в каждой клеточки моего тела.

И каждый раз мне было страшно. Страшно, что она меня отвергнет. Прогонит. Скажет, что я ей не нужен.

Сколько раз, видя Еву на экране ноутбука, я хотел слезть с больничной койки и приползти к ней. Но всё что у меня было, лишь попытки сделать её жизнь лучше без меня.

Я помогал Еве всем, чем только мог. Направлял к ней доверенных юристов, проверенных риелторов и самых лучших врачей. Мои люди круглосуточно следили за их с Адамом безопасностью. Я проверял всех, с кем Ева имела дело, и лично отбирал приближенных к ней людей, одной из которых была Надежда Петровна.

С её помощью я всегда был в курсе всего, что происходит с моей семьёй. И всегда мог прейти на выручку.

Мне нравилось наблюдать, как Ева возвращается к жизни. Как она крепнет, восставая из пепла словно феникс. Сильная и красивая, эта женщина будоражила меня сильнее, чем кто-либо-то ни было.

- Как же я скучал по тебе, Лягушонок, - я смотрел на Еву и нервничал как пацан. Меня трясло. И не просто трясло, а практически раскалывало на мелкие кусочки. - Словами не передать как сильно…

- Как? – отступила она назад, и сердце чуть не выскочило из груди. – Почему?

Казалось, ещё немного и Ева вспорхнет и улетит, живьём пропуская меня через мясорубку.

- Аббас попал мне в позвоночник и врачи не давали никаких гарантий что я снова смогу ходить. А в моём случае лучше быть для всех мёртвым, чем парализованным. Мои враги не упустили бы возможность покончить со мной. А если бы в это время рядом со мной были вы с Адамом, вам бы постоянно угрожала опасность.

- И это всё? – нервно улыбнулась Ева, не в состоянии сдержать слёз. Всего за одну секунду её растерянность сменилась злостью. – Ты просто восстал из мёртвых и ждёшь что я приму тебя с распростертыми объятьями?

- Я хотел дать тебе время пережить случившееся, - нервно сжал трость, понимая, что воздуха становится очень и очень мало. – Хотел, чтобы ты сделала передышку после меня, Аббаса, Марины. И сама для себя решила чего хочешь.

- Да ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти за это время? – сделав уверенный шаг навстречу, выстукивая каблуком по паркету, Ева была готова разорвать меня на куски.  – Я думала, что ты умер! Оплакивала тебя! С ума сходила! А ты не мог за столько времени найти ни единой возможности сообщить что жив? – налетев на меня, она залепила сочную пощечину. – Ублюдок! Ненавижу тебя! – ударила меня в грудь, выбивая из лёгких кислород.