Фривольные письма - Ви Киланд

После разрыва с Гриффином я не спала нормально ни одной ночи. Меня одолевали мучительные мысли о том, что он топит свою печаль в женщинах и алкоголе. И кто бы мог винить его за это после того, что я сделала с ним? Теперь я постоянно пребывала в странном настроении, точнее, в полной апатии. Когда я лишилась возможности с нетерпением ожидать звонков или писем Гриффина, слышать его голос, ощущать его прикосновения, я почувствовала себя так, словно меня вообще ничего не интересует. Мне стало наплевать на все вокруг, мне стало все равно, рушится мир вокруг меня или нет.

Впрочем, пребывая в таком состоянии, я сделала то, что много лет откладывала на потом. Я поехала в ближайший тату-салон и сделала татуировку на внутренней стороне предплечья с изображением солнца, луны и звезд, на которую меня все время подбивала Изабелла. В последнее время я чаще «разговаривала» с Иззи, и мне показалось, что пришло время наконец действительно сделать эту татуировку.

Док только что приехал ко мне домой и должен был увидеть ее впервые.

– Я хочу показать вам кое-что, – сказала я, когда он уселся за кухонный стол.

– Вам, наконец, удалось написать атлантического тупика?

– Нет. Он все еще ждет своей очереди, как и вообще живопись в данный момент. Засучив рукав, я продемонстрировала новое произведение искусства на своей коже. – Я сделала татуировку.

Его глаза округлились.

– Ух ты!

– Мы с Изабеллой придумали эскиз вместе. Мы собирались сделать одинаковые татуировки. До недавнего времени я не могла даже смотреть на этот эскиз, не говоря уже, чтобы подумать о том, чтобы сделать ее. Пару дней назад я пошла и сделала.

Док наклонил голову, рассматривая татуировку.

– Очень красиво. Как думаете, почему вы вдруг сочли возможным сделать ее?

– После того как я отпустила Гриффина, все изменилось, может быть, это побочный эффект разбитого сердца. Мне кажется… что мне больше нечего терять.

– Что же, навсегда оставить на своей коже напоминание об Изабелле – это, разумеется, огромный шаг к выздоровлению и принятию. Я очень горжусь вами.

– Да. Согласна. Я тоже горжусь собой.

Я улыбнулась.

– Что касается вашего нового отношения к жизни после того, как вы порвали с Гриффином, не думаю, что мы всегда понимаем, как повлияют на нас травмирующие события до тех пор, пока они не произойдут.

– Серьезно, мне кажется, что меня больше ничего не волнует, как будто мне безразлично, живу я или умерла.

Его лицо помрачнело.

– Вас не посещают мысли о самоубийстве, правда? Лука, вы должны сказать мне, если это когда-нибудь случится.

– Нет. Я говорю не о самоубийстве. Я никогда не смогу лишить себя жизни, мне было бы слишком страшно. Просто я живу с ощущением полного оцепенения.

– Вы разговаривали с ним?

– Нет. Я не звонила ему, он тоже не связывался со мной. Я почти уверена, что теперь он просто ненавидит меня.

Док посмотрел в сторону. Он выглядел слегка виноватым, словно что-то утаивал от меня.

– Что это значит?

– Он не ненавидит вас.

– А откуда вам это известно?

– Он звонил несколько раз и спрашивал, как у вас дела. Он беспокоится о вас.

– Вы разговаривали с Гриффином?

– Вообще он никогда не просил меня не говорить вам об этом. Однако я не мог решить, должен ли я это сделать. Но теперь говорю вам. Раз уж вы пришли к неверному заключению относительно его теперешнего отношения к вам, я чувствую, что это необходимо.

– Что еще он сказал?

– Он главным образом просто хотел узнать, что с вами все в порядке. Я сказал ему, что мог, не нарушая конфиденциальности.

Я не понимала, стало ли мне хуже от того, что я узнала о звонках Гриффина. Я невероятно скучала по нему, но в то же время в глубине души надеялась, что он не зациклился на мне и живет своей жизнью, как того заслуживает. Однако в целом я почувствовала облегчение из-за того, что он не питает ко мне ненависти и что беспокоится обо мне. Несмотря на нашу разлуку, Гриффин понимал меня, он знал, что, выйдя со мной на связь, он спровоцировал бы мой очередной эмоциональный срыв.

– Спасибо, что держите его в курсе. Простите, что вы оказались вовлеченным во все это.

– Дело не в этом, Лука. Я считаю Гриффина другом. Конечно, вы всегда можете рассчитывать на мою преданность, поэтому, если вы попросите меня не разговаривать с ним, я не стану.

– Нет. Я никогда не попрошу вас об этом.

Но все же мне хотелось попросить Дока: «Скажите ему, что я люблю его».