Блудница - Саския Уокер

— Грегор, пожалуйста, вы нужны мне. Когда мы занимаемся любовью, это делает меня сильнее. Это помогает мне справиться с заданием.

Ощущение ее ладоней, скользящих по спине, пленило, влекло его. Она была так соблазнительна, так притягательна, лежа под ним на траве, прижимаясь к нему бедрами. Соблазн был так велик, а твердый член, в ответ на ее желание, наполнился еще большей мощью. Он снова начал двигать бедрами, желая изведать ее сладкой сочной плоти, и никакие последствия не имели сейчас значения.

Грегор почувствовал, как земля уходит из-под ног и весь мир меняет очертания, как будто все, что он когда-либо знал, не могло даже сравниться с этим мгновением, когда он сходил с ума от желания проникнуть в эту женщину, женщину, которая была одновременно шлюхой и ведьмой, беглой ведьмой, приговоренной к смерти. Лишь только эта мысль пришла ему в голову, и он вспомнил ревущую толпу, готовую разорвать ее прямо там, на постоялом дворе в Данди, как в тот же миг его пронзило острое чувство несправедливости и жажда вызова этим устоям. «Я не позволю этому случиться».

— Господи! Я не могу больше держаться. — Он направил пальцами член в ее жаркое лоно. Он жаждал ее до безумия.

Когда он надавил на нее своим весом и тело ее поддалось, головка проникла внутрь. У него перехватило дыхание, едва его напряженный член попал в сладостное объятие ее вагины. Ему пришлось остановиться на мгновение, чтобы набрать в легкие воздуха. Он ощутил плавное движение ее тела и проник еще глубже, скользя внутри ее нежной плоти. Стенки влагалища обволакивали член, сжимая его. Это были несравненные ощущения, и долгие мгновения он упивался пленом ее тела. Затем он отдался своему желанию и вонзил член до самого основания.

Джесси. Ее имя затмило все его мысли, когда головка уперлась в мягкую преграду.

Стон наслаждения вырвался из ее уст, а пальцы впились в его спину, заставляя его продолжать. Но его не нужно было просить об этом. Она выгнула спину под его напором, и он, вонзаясь, целовал ее бледную шею. Она была горячей и влажной, и он провел по коже языком, пробуя ее на вкус.

— О, Грегор! — кричала она. — Ты словно даришь мне энергию, вселяешь в меня еще больше жизни, делаешь меня сильнее.

Он снова повторял про себя проклятия. Все было как в безумном сне, как в наваждении. «Сумасшествие, все это чистейшее сумасшествие».

И все же единственное, о чем он думал, была Джесси; и сама ночь вокруг них, казалось, сияла от ее свечения, и даже воздух, которым они дышали, был пропитан ею. Он не мог отрицать того, что видел и чувствовал сам. Казалось, все вокруг существовало для нее и было ею самой. Он ощущал, как ее тепло распространяется по траве и подлеску, она была как будто созвучна с дикими обитателями этих мест. Глаза ее горели, волосы разметались по траве, и прямо на его глазах прекрасные пряди словно врастали в землю, как корни могучих деревьев.

Пальцы ее тоже сливались с землей, впиваясь в почву с каждым его толчком.

Он приподнялся, опираясь на руки, и стал вталкивать член еще глубже в ее влажный и нежный жар. Если бы это были последние мгновения в его жизни, он не стал бы ничего менять. Ее ноги плотно обвились вокруг его бедер, ступни ударялись о его ягодицы при каждом движении. В таком положении он проникал еще глубже, и член его изогнулся внутри ее. Стенки влагалища сдавили член. Яички напряглись и готовы были излить его семя.

— В такие моменты ты не боишься меня, ведь так? — Она задала вопрос, но в голосе ее звучала такая уверенность, как будто она и сама не сомневалась в ответе.

Она была необыкновенной женщиной, и он едва не попал в плен ее чар. И если даже он не осознавал этого прежде, то точно знал теперь. Но как это случилось?

— Нет, я боюсь, — проговорился он, вонзаясь в ее тело с неутолимой жаждой ее самой и их взаимного наслаждения. — Ты вся горишь. Мне кажется, я проникаю в самое прекрасное место на земле, ничто не может доставить большего блаженства.

Его слова были приятны ей. Она выгнула спину, и огонь, что горел в ее глазах, разлился по всему телу и осветил землю там, где они лежали.

Ее жаркая плоть обволакивала член, голова ее металась, сама Джесси шепотом повторяла его имя. Этот пылкий шепот все сильнее разжигал в нем желание. Резким движением головы он смахнул каплю пота, что стекала с его лба.

Она убрала со лба его волосы и провела пальцем между бровями. Этот жест зажег в ее глазах какой-то необыкновенный огонь, и он ощутил внутри ее бешеную пульсацию. Он преодолел препятствие.

— Джесси, милая, ты великолепна!

Она ответила, но он не разобрал слов и лишь узнал в них гэльское наречие. Все тело Грегора била дрожь, член утопал в ее вагине, в плену ее теплой, влажной и нежной плоти.

В мгновения наивысшего блаженства она сияла, будто сама луна спустилась на землю. Когда он излил в нее свое семя и ее бедра плотно сомкнулись вокруг него, ему не нужно было больше ничего на свете — лишь только быть сейчас здесь и наслаждаться этими минутами и видеть ее излучающей волшебный свет, такой восхитительной и счастливой в этот момент их сладостного единения.