Бездушный Хеллион - Джоди Кинг

не относился ко мне так, как в тот момент, когда ее не стало. Каждое слово, каждое прикосновение были полны ненависти, и я не могла понять почему. Что я такого плохого сделала? Я не была причиной той аварии, и он тоже никогда не винил меня в этом. Раньше я кричала на него, умоляя дать ответы, но он просто отвечал бессмысленными фразами, которые сбивали меня с толку. Они ни хрена не объясняли моему невинному уму. Единственное, что я поняла из его слов, это то, что он внезапно возненавидел меня и мою маму. Он сказал, что меня научат быть идеальной маленькой шлюхой и продадут мужчине или таким жестоким мужчинам, как он, чтобы я могла страдать всю оставшуюся жизнь.

С годами я поняла, что все, кто знал меня, и мою маму думали, что я тоже погибла в той катастрофе. Он сделал кое-что, чтобы убедить мир в том, что мы обе мертвы, но в тени он убивал меня сам — физически и морально. Перед тем, как я ушла, меня отделяли месяцы от того, чтобы стать — идеальной, — для моего следующего обидчика. Примерно за год до моего побега я поняла, что в комнате рядом со мной кто-то есть, другая девушка, и я разговариваю с ней через тонкие стены. Она сказала мне, что была моей сводной сестрой со стороны отца, о которой я никогда не знала. Сначала я была шокирована, потому что я никогда по-настоящему не знала своего отца, но в глубине души меня это не удивило. С того момента, как умерла моя мама, я поняла, что существует так много секретов: меня считали мертвой, у меня была тайная сестра, и я уверена, что их гораздо больше.

Та авария опустошила весь мой мир, но именно последствия по-настоящему сломили меня. Превращение моего отчима в злобного ублюдка было быстрым и жестоким. Он стал человеком, которого я не узнавала. Его жестокость была бесконечной, физическое насилие ужасающим, но именно душевные страдания оставили самые глубокие раны. Он шептал мне на ухо мерзкие вещи, разбивая мою душу кусочек за кусочком. Я была изолирована, отрезана от мира и вынуждена принять его извращенную форму обучения.

Обнаружение моей сводной сестры было искрой света во тьме. Она была зеркалом моих собственных страданий, и наши разговоры через стены стали спасательным кругом.

Жаль, что я не могу ее найти. День, когда она вытащила меня оттуда, все как в тумане. Я помню только, как распахнулась дверь спальни, внезапный порыв свободы, когда свежий воздух впервые за много лет коснулся моей кожи. Я помню, как бежала по темному лесу, ветки царапали мою одежду и кожу, на заднем плане лаяли его собаки. Она издалека кричала мне, чтобы я шла другим путем, и я сожалею, что послушалась ее, потому что сбежала той ночью, но я не знаю, делала ли она это вообще.

У меня так и не было шанса обнять ее, прикоснуться к ней, поблагодарить за спасение моей жизни. Все произошло так чертовски быстро. В один момент мы были пленниками, а в следующий — бежали, спасая свои жизни. Я до сих пор слышу ее голос, настойчивый и отчаянный, звучащий в моих ушах, убеждающий меня продолжать идти, не оглядываться назад. Но я все-таки оглянулась, и образ ее, растворяющейся в ночи, все еще преследует меня.

Я хотела бы каким-то образом узнать, находится ли она все еще у него, страдает ли она все еще под его контролем. Я обязана ей своей свободой, и чувство вины за то, что оставила ее позади, является тяжелым бременем для меня.

Если бы я была достаточно сильна, и если бы дело было не только во мне, я бы сразилась с ним. Я бы сделала все, что в моих силах, чтобы победить его, но у меня просто нет такой силы. Он всегда будет надо мной, тот, от кого я не смогу убежать. Он всегда был сильнее меня, как физически, так и ментально. Нет никакого гребаного сравнения. Мысль о противостоянии с ним наполняет меня смесью ярости и беспомощности. Могу только представить, в какой ярости он был, когда обнаружил, что я сбежала.

Прогуливаясь по карусели, я разглядываю винтажный расписной декор, то, как он шелушится и трескается, обнажая состарившееся дерево под ним с каждым моим медленным шагом. Внезапно я чувствую, что аттракцион наклоняется, с другой стороны, как будто кто-то встал на него, и я застываю. Мое сердце бешено колотится в груди, когда все замирает. Крадучись, я начинаю обходить его, заглядывая за углы, но, когда ничего не нахожу, останавливаюсь, напряженно выдыхая.

В тот момент, когда я поворачиваюсь, передо мной встает фигура, и я кричу. Его рука зажимает мне рот, прижимая меня к карусели, и мои глаза поднимаются вверх, чтобы увидеть вращающиеся глаза Хелла. Мое тело мгновенно расслабляется, и он убирает руку только для того, чтобы крепко схватить меня за горло.

Он откидывает мою голову назад, наклоняясь, чтобы приблизить свои губы к моим.

— Привет, моя красотка. Что ты здесь делаешь совсем одна? — спрашивает он глубоким шепотом.

Мои глаза проясняются, в животе трепещет, и я шепчу в ответ:

— Мне просто нужно было прочистить голову.

Его глаза мгновение изучают мои, прежде чем он слегка кивает, медленно отпуская меня. Пока я стою, прислонившись к карусели, я наблюдаю, как он поворачивается ко мне спиной, прохаживаясь между двумя лошадьми.

— Ты же знаешь, что в этом дерьме водятся привидения, не так ли? — спокойно заявляет он.

Я закатываю глаза:

— Призраков не существует, Хелл.

Он останавливается и искоса смотрит на меня:

— Я бы не был так уверен в этом, Куколка. — Поскольку я молчу, он еще немного расхаживает вокруг. — Эта карусель существует уже более века. Она прошла через войны, она прошла через пожары, люди умирали на этой гребаной штуке жестокими способами. Много лет к ней привязывали людей, когда она вращалась, и оставляли их гнить до последнего вздоха, — объясняет он, и мои глаза расширяются.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и протягивает мне руку. Я отталкиваюсь от дерева и делаю осторожные шаги вперед, вкладывая свою руку в его. Он притягивает меня к себе, я прижимаюсь к нему грудью, и он хватает меня за талию, подсаживая на одну из лошадей.

Он взбирается на спинку позади меня, и я искоса смотрю на него, обхватывая руками шест. Устроившись поудобнее, он проводит своими теплыми руками вверх по моим бедрам, отчего по мне пробегает дрожь, затем обхватывает мой живот своими сильными руками. Я таю рядом с ним, чувствуя себя в безопасности, моя голова откидывается на его грудь, и он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

— Они закрыли ее около десяти лет назад, потому что начало происходить странное дерьмо, —