Только с ним - Адалин Черно

Аля чуть отодвигает экран, и я фокусирую взгляд на картинке. Там я и… стриптизерша. И ракурс еще такой…

Я этого момента вообще не помню, как не пытаюсь. Знаю, что они танцевали близко, но я их не трогал даже. И на фото я ее не трогаю. Смотрю только.

– Откуда это фото?

Осознаю, что все-таки, его мне на телефон сделали. А я бы точно не стал просить запечатлеть меня со стриптизершей. Я вообще не любитель всех этих танцев.

– Ты у меня спрашиваешь?

Она злится, у меня болит голова. Через два часа нам нужно уже выехать в ресторан. В ЗАГС нас никто не звал. Кирилл сказал, что торжества не будет, фотосессии тоже. Они распишутся и сразу в ресторан.

– Я не знаю, откуда это фото, – говорю честно. – Кто-то из ребят сделал, видимо. Саша может или Боря, хотя он вряд ли.

– Там были бабы… – говорит обиженно.

– Это мальчишник. Если что – меня никто не предупреждал.

– На каждом мальчишнике обязателен стриптиз?

Она не унимается, у меня трещит голова. Я виноват, конечно, по всем, мать его, фронтам. А главное, понятия не имею, что говорить. Аля и так прекрасно знает, что ничего не было. Претензии только к самому факту. У меня в телефоне фото другой бабы.

– Удалим это фото? – спрашиваю.

– Удаляй, – она швыряет мне телефон и слезает с кровати. – Мне собираться пора. Через полтора часа мы должны выехать.

– Есть что-то от головы?

– Топор.

Я смеюсь, хотя вижу, что Аля злится. Вдруг осознаю, что мне нравится, когда она такая, когда коготки свои показывает. Нравится и все. Когда неприступная.

Пока я лежу на кровати, бесцельно глядя в потолок, Аля красится. И дышит шумно. Делает это, разумеется, специально. Чтобы я по одному ее дыханию понимал – недовольна. И я понимаю. Чувствую.

– На вот… а то мне придется сегодня самой с твоими родственниками знакомиться.

Аля кладет на полку рядом с кроватью стакан воды и таблетку. Я тут же ее выпиваю. Легче становится минут через десять. Я встаю, в душ иду. Уже после чувствую себя ожившим. Голова болит не так сильно, тело больше не ломит, освободить желудок от следов вчерашних приключений не хочется.

Из ванной выхожу в одном набедренном полотенце. Аля стоит у зеркала, крутится, рассматривая себя со всех сторон. Недовольна, но все так же прекрасна.

– Как тебе?

На мгновения отодвигает свою злость на второй план, ведет руками по талии и бедрам. Смотрит на меня вопросительно.

Прохожусь взглядом по ней и вспоминаю, что у меня для нее, вообще-то сюрприз есть. Я должен был вручить его ей сегодня утром. Торжественно. Проснуться раньше, разбудить поцелуями и… вручить.

– Минуту!

Я убегаю на балкон. Там я недавно оставил пакет с ее сюрпризом. Прикрыл его еще другими вещами. Когда возвращаюсь, застаю Алю раздетой и расстроенной.

– Не пойду я никуда! – заявляет. – Надоело всё.

– Еще как пойдешь.

Подхожу к ней, достаю из пакета коробки.

– Что это? – спрашивает с интересом.

– Сюрприз. Я должен был его раньше вручить, но забыл.

Она с интересом тянется к коробкам. Открывает вначале ту, в которой находятся туфли. Смотрит на них удивленно. На меня, потом на них. Переводит взгляд туда-сюда. Дальше открывает коробку с платьем. Охает. И снова взгляд туда-сюда мотает. Не верит.

Мне пару дней назад ее подруга позвонила. Понятия не имею, откуда достала номер, но позвонила и сказала, что у нее ко мне есть важный разговор, о котором Аля знать не должна. Я насторожился вначале, а когда узнал, в чем дело, даже выдохнул. Платье моя девочка присмотрела дорогое. И мне сообщить не решилась. Постеснялась или еще чего – понятия не имею, но купила она другое, не то, которое хотела.

– Это что… – Аля с опаской смотрит на лиф платья. – Глеб!

– Ты же видишь.

– Это оно? Оно, да?

Она достает платье так, словно не верит. Расправляет его перед собой. Сглатывает. Восторг у нее на лице написан.

Я красоту платья пока оценить не могу. Вижу его впервые в жизни. Дине, когда она позвонила, просто денег перевел. Она пообещала купить платье и туфли, потому что те, которые взяла Аля, к новому наряду не подойдут.

– Но как? Ты откуда…

– Есть у меня свои методы, – улыбаюсь.

– Динка, да? Это она тебе сказала?

– Какая разница, – пожимаю плечами.

– Оно дорогое, – упрямо заявляет моя девочка, но платье из рук выпускать не спешит.

– Это важно?

– Ты помнишь его цену?

– Аля… надевай.

– Его нужно вернуть.

Упрямо смотрит на меня.

– Мы не можем.

– Это почему?

– Бирки нет.

Спохватившись, Аля ищет бирку. Я же достаю из тумбочки ножницы, подхожу к ней.

– Есть.

Она улыбается, я срезаю бирку.

– Нет.

– Глеб!

Она то ли возмущается, то ли удивляется, то ли радуется. Я же вижу, что платье ей нравится, а я за него уже заплатил. Пофиг, сколько оно стоит, я раньше столько тратил за несколько часов в клубе. Сейчас, конечно, времена другие, я зарабатываю сам, потому что отец отрезал меня от семейной кормушки, но…

– Надевай. И туфли. У нас есть деньги на такую покупку, – говорю ей.

Аля кивает и быстро собирается. У нее заметно поднимается настроение, а у меня, при виде ее оголенной груди дергается член. Моментально реагирует на то, как она стягивает лифчик. Сглатываю.

– Поможешь?

Аля поворачивается ко мне спиной, я перехватываю пальцами замочек и тяну его вверх. Она отходит, забирает из коробки туфли и, обув их, выпрямляется. На меня смотрит внимательно и спрашивает:

– Ну как?

Охуительно… Гораздо лучше той тряпки, которую она надела до этого.

Вслух так и говорю. Аля заливается румянцем, улыбается во весь рот. Идет к зеркалу. Кружится перед ним, осматривая себя со всех сторон. Я же глаз отвезти не могу. Стройная, высокая, с царской осанкой. Она там затмит всех своей красотой.

Сглатываю. На мгновения хочется закрыть ее дома и никуда не пойти. Разложить прямо тут, на кровати, трахнуть в этом платье с разрезом до бедра.

Желание это подавляю и вспоминаю о еще одном подарке. Его я покупал сам. Без помощи Дины. Достаю коробочку из пакета. Аля не видит, увлечена своим отражением в зеркале. Прячу коробочку и подхожу к Алине со спины. Останавливаюсь рядом. Она на меня смотрит через зеркало.

– Мне кажется, чего-то не хватает.