Запрещенные друг другу - Арина Александер

С таким трудом нашел с ней общий язык, добился хоть какой-то взаимности и тут… нарисовалась Военбург. Признаться, и самому стало интересно, что там задумала неугомонная бестия. Недооценил он её, пожалев той ночью. Возможно, начал стареть и ударился в сентиментальность, а возможно, немаловажную роль сыграло её родство с Анатольевной. Не хотел потом видеть в изумрудных глазах осуждение. Впервые в жизни захотел поступить по-человечески, да видимо переусердствовал.

Уснул около пяти утра, полностью убитый от разрушающих мыслей. И не успел закрыть глаза, как тут же ожил будильник. Твою ж мать! Это что вообще такое и как с этим жить? Если так пойдет и дальше, то проще вообще не ложиться.

Несколько минут смотрел в потолок, прогоняя сонную вялость, и пытаясь не обращать внимания на утреннею эрекцию, вспоминал вчерашний день. Было от чего потерять голову. Эх… Сейчас бы Юлю сюда… Так! Стоп!!! Никаких сейчас!

Шумно выдохнул, и рывком подорвавшись с кровати, направился под ободряющие потоки ледяного душа. Выдавил на ладонь добротную порцию геля и уставившись на себя в зеркало, заторможено нанес густую субстанцию на мускулистую грудь. Движения стали плавными, поверхностными, действовал на автомате, неспешно, с ленцой разминая напряженные мышцы пока вдруг, не замер, вспомнив кое-что важное.

— Твою ж мать! — начал быстро смывать ароматную пену, и впопыхах стерев остатки влаги огромным полотенцем, вихрем понесся на первый этаж.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Напротив входной двери висело огромное в человеческий рост зеркало, на причудливом завитке которого всегда висели запасные ключи. Сейчас их там не было.

— Зашибись! — рухнул на пуфик, и, опустив между ног голову, обхватил её руками. И что теперь? Довыёживался, называется. Теперь придется менять замок. В рот вашу ж мать, а… И Марина, тоже молодец. Какого хрена не оставила ключи? Забыла, что вполне объяснимо с учетом продемонстрированной истерики или специально выпала на дурочку?

Ч-черт!! Как бы там ни было, а легче от этого не стало. Ещё и так не вовремя.

— Любовь Александровна, надеюсь, не разбудил? — набрал домработницу, поднявшись назад в спальню. Вошел в просторную гардеробную и стащил с вешалки идеально-выглаженную рубашку. — Знаю, что у вас сегодня выходной, но у меня возникла небольшая проблемка, нужна ваша помощь… Угу… Рад это слышать. За это я вас и ценю, — расплылся в широкой улыбке, подобрав под белоснежную рубашку светло-серый костюм. — Любовь Александровна, у меня к вам просьба: я улетаю сегодня на выставку, ну вы в курсе, да?.. Ага… Мне нужно сменить замок. Срочно… Да. За ключами я заеду по возвращении. Сможете проконтролировать?.. Нет-нет, ничего не случилось, просто решил сменить… Угу… Тогда до встречи… И вам всего хорошего.

***

— В общем, Валентин Станиславович, как мы не пытались отвести угрозу, а знали, с*ки, к чему придраться, — сокрушительно вздохнул Тарасов, инженер главного элеватора. У мужика такие связи, такой послужной список заслуг перед Дударевым, а всё равно чувствовал себя виноватым. Сам же предупредил о грядущей проверке, вылизал всё под чистую, не придраться не подкопаться, и тут такой залет.

Вал расстегнул пиджак, распахнул его полы и спрятав руки в карманах брюк, подошел к окну. Тарасов не сводил с него глаз, пытаясь понять по напряженно-застывшей спине, что за наказание ему прилетит. Только невдомек ему было, что все мысли заместителя мэра сосредоточились не вокруг снятого на внеплановую проверку счётчика, а замерли в режиме ожидания. Что не отчёт о недавнем визите Осинского он слушал в пол-уха, а пристально всматривался в подъезжающие к мэрии автомобили.

— Что будем делать? — поерзал на кресле, вытирая со лба собравшиеся капли пота. — Рязанцев в отпуске, без него в лаборатории могут такого накрутить, последние трусы снимем, чтобы расплатиться.

— А вызвать с отпуска слабо?

— Дак… — замялся инженер, — пытались уже. Нет его в городе, говорят, на Украину к родне поехал. Ничто ведь не предвещало проблем, Валентин Станиславович. Всем дали на лапу, даже больше, чего уж там, — принялся оправдываться, гипнотизируя мощный затылок. — Лето так сказать, отпуска, все хотят отдохнуть по-человечески. Я просто не могу понять, какого хрена они опять за нас вцепились?

Выйдя из минутной задумчивости, Вал всё же обернулся ненадолго к Тарасову, бросил на настенные часы поспешный взгляд и сосредоточился на посетителе. Ожидал чего-то подобного. Был готов и морально, и финансово. Но никак не мог предвидеть несостыковки с начальником лаборатории. Вот и думай после этого: случайно он укатил в отпуск преждевременно или то же Глебушка подсобил. Хотя… так не делается, по-нормальному стоило предупредить и передать дела приемнику.

— А напомни-ка мне, кто там у них завлаборатории?

Тарасов послабил галстук, сделав сосредоточенное лицо.

— Так это… баба… как её… то ли Ольга, то ли Зинаида Федоровна. Хотите через неё рискнуть? Но я сразу предупреждаю, там стерва ещё та. Я раньше пробовал подкатить — бес толку. Коза ещё та.

— Значит, плохо пробовал, — поскреб небритый подбородок Вал. — Это хорошо, что коза. Козы хоть и упрямые, но тоже жрать хотят. А что у нас зачастую уплетают козы?

— Травку, — гоготнул Тарасов, поняв, куда клонит шеф.

— Правильно, травку, зелёную и хрустящую, — снисходительно улыбнулся Вал, наблюдая, как у мэрии притормозило такси. И вроде, ничего такого, Юля могла прийти как пешком, так и приехать на автобусе, но почему-то сердце дрогнуло именно сейчас. — Говоришь, отпуска надвигаются? Вот и подарим ей путевочку, например, в Египет.

— Понял, не дурак, — обрадовано подорвался с кресла худощавый Тарасов. — Тогда я пошел?

Из салона такси показалась темноволосая головка, а следом и хрупкая фигурка, облаченная в строгую блузку и обтягивающую юбку-карандаш. Точно, Юлька! Вал подошел к высокому кожаному креслу, бросил на его спинку снятый пиджак, и закатал рукава.

— Давай, на связи. Только, Андрей, — пожал протянутую руку, нахмурившись, — чтобы без косяков, ага? Меня не будет три дня, если что, сразу к Егору, он в курсе.

— Не волнуйтесь, Валентин Станиславович, — прозвучало уже у двери, — всё сделаю в лучшем виде.

— Уж постарайся.

Через некоторое время в деверь коротко и тихо постучали.