Отдана за долги - Лана Пиратова

Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем открываются стеклянные двери и выходит тот самый врач. Все эти долгие минуты и часы я сижу в полутемном коридоре больницы. Моя голова пуста от мыслей. Я не могу ни о чем думать.

Завидев врача, сразу же подхожу к нему. Он снимает с уставшего лица маску.

— Вы кто больной? — спрашивает меня.

Что ответить?

— Родственник, — решаю сказать так. — Самый близкий родственник.

— Хорошо. Привезите ее документы. Полис, паспорт.

— Что с ней, доктор? Как она?

— Уже все позади. Состояние стабильное. Вы вовремя привезли ее. Вещество не успело впитаться в кровь. Но, сами понимаете, такие поступки не остаются без последствий. Ей нужна помощь. Психологическая. Вы — родственник. Вы знаете, в чем причина?

Сжимаю зубы. Знаю. Но не готов обсуждать ее с кем-либо.

— Я могу ее увидеть? — спрашиваю с надеждой в голосе.

— Нет. Она в реанимации и под наркозом. Мы не знаем, когда она придет в себя и как поведет себя. За ней следят.

— Если нужны деньги, назовите сумму, доктор.

— Нет, пока ничего не надо. Вы можете идти домой.

И потом, как будто что-то вспоминает, добавляет:

— Муж есть у нее? Или постоянный партнер?

Я хмурюсь. К чему такие вопросы? Уже иначе смотрю на врача. Не как на специалиста, а как на мужчину.

— Есть, — отвечаю твердо. — Какое отношение это имеет?

— Есть подозрения, что эта женщина беременна.

При этих словах у меня как будто что-то отрывается в груди и тяжким грузом падает прямо к ногам. И тут же проступает холодный пот.

— О чем Вы? — спрашиваю и не узнаю свой собственный голос. — Кто беременна?

— Ну, женщина, которую Вы привезли. Это пока предварительно. У нее повышенный прогестерон. Более точные анализы мы проведем позднее.

— Жив?! Ребенок жив, доктор?! — перебиваю я его.

— Да, — спокойно отвечает он, — все в порядке. Там срок совсем маленький, если он есть вообще. Поэтому и все обошлось. Вы передадите возможному отцу? Скорее всего, он не в курсе, потому что на таких сроках без медицинского вмешательства определить беременность сложно.

Я уже не слышу, что он рассказывает о возможных совпадениях, нарушениях и прочей медицинской лабуде.

Милана беременна?! Как?!

Нет. Как, понятно. Как осознать это? Это же там у нее мой ребенок. Моя кровь.

И глаза мои наливаются этой самой кровью, когда приходит осознание, что Ренат покушался на жизнь не только Миланы, но и моего ребенка. Руки чешутся проехаться по его довольной физиономии. И кроме этого у меня есть для него еще кое-что.

Но сначала надо позвонить родителям Миланы. Они должны знать, что дочь в больнице.

Набираю Владислава Кострова. Он берет трубку лишь с третьего раза.

— Что тебе еще? — слышу крайне недружелюбный голос.

— Влад, — в отличие от него говорю спокойно, — Милана в больнице.

Называю адрес. Я должен его дождаться. Мне надо как-то строить с ним отношения. Заново. Если это вообще возможно.

Пока жду его в коридоре больницы, пытаюсь осознать то, что Милана беременна. А это значит, что у меня будет ребенок. Пытаюсь понять свои чувства. Я никогда не хотел ребенка. Да, я даже не думал о нем.

Какой из меня отец? Зачем мне ребенок? А Милана? Знала ли она о беременности? Врач сказал, что очень маленький срок. Наверное, не знала.

Она хотела убить себя.

Вот та мысль, которую я гнал от себя все эти часы ожидания. Убить! Себя и ребенка! И все из-за Рената! Отгоняю неприятные мысли, что в этом есть и моя вина.

Тогда все было иначе. Но даже от этой мысли ничуть не легче. А если бы я не успел? Голова просто раскалывается. Сжимаю виски в поисках облегчения.