Прикосновение греха - Сьюзен Джонсон

— Похоже, мы зашли в тупик? — Она вскинула на него взгляд, дерзкий и вызывающий.

— Отправляйся в постель.

Отрывистые, жесткие, бескомпромиссные слова. Трикси в бешенстве стукнула бутылкой о край стола, осколки разлетелись по всей комнате.

— Иди и возьми меня, — прорычала она злобно, наставив на него зазубренный обломок бутылочного горлышка. Ее глаза метали молнии.

— Господи Иисусе, — выдохнул Паша, шокированный столь невероятным зрелищем. Ее взрывная реакция несколько остудила его ярость, и он в примирительном жесте поднял руки. — Расслабься, — пробормотал он как можно спокойнее. — Просто расслабься и отдохни.

— Я не могу расслабиться, — заметила она. — У меня такое ощущение, будто я опять оказалась в плену. — Она вложила в слово «опять» всю силу своего презрения. — Угроза мужчины, пожелавшего обладать мною силой, не может не беспокоить меня. Более того, я намерена заставить тебя заплатить мне за нанесенные оскорбления. Для разнообразия.

Пока она говорила, на его губах играла слабая улыбка, а когда она закончила, он уже улыбался во весь рот. Злые огоньки в глазах погасли.

— Я что-то не так сказал?

— Как ты проницателен, — прошептала Трикси, прищурившись.

— Ты полагаешь, я не должен злиться?

— Во всяком случае, не на меня. Свое оружие она еще не опустила.

— А что, если я сдамся, — промолвил Паша мягко, опасаясь, как бы она не поранилась бутылкой, — ты это положишь?

— Прежде извинись, — сказала она тихо, но решительно.

— За что? — не без досады спросил Паша.

— За то, что оскорбил меня.

— Ты была с ним в одной постели.

Паша упрямо стиснул челюсти, сверля ее взглядом.

— Извинись. — Она гневно сверкнула глазами.

— А если извинюсь?

— Мне не придется тебя убивать, — ответила она с сарказмом.

Паша неожиданно расхохотался, сотрясаясь от смеха, побрел к кровати и рухнул на нее.

— Не вижу в этом ничего смешного, — обиженно заметила Трикси, осторожно отложив бутылку.

Лежа на спине, Паша широко раскинул руки и улыбнулся ей:

— Иди ко мне.

— Ты должен извиниться. — Она не собиралась сдаваться.

— В самом деле? Трикси кивнула. Паша нахмурился:

— Это что, так важно?

Ее ноздри затрепетали, и она кивнула.

— Тогда прошу прощения, — сказал он спокойно. — За ошибочность суждения и за грубость. — «Хуссейн все равно мертв», — подумал он удовлетворенно. — Теперь ты довольна? — Он пожирал взглядом обольстительную женщину, стоявшую в своей прекрасной наготе среди сверкающих осколков стекла.

— Да, спасибо. Принимай меня такой, как я есть. А не хочешь — скатертью дорога.

— Предпочту принять! — Эта женщина непредсказуема, даже грозилась убить его. С другой стороны, расставаться с ней в его намерения не входило. Ни при каких обстоятельствах. — Весь пол в осколках, — сказал он, сев на постели. — Позволь перенести тебя.

Окинув пол взглядом, Трикси вдруг осознала, что стоит голая посреди гостиничного номера, усыпанного стеклянными осколками, в Богом забытом греческом городке. Но чувствовала она себя скорее счастливой, чем грустной, скорее удовлетворенной, чем сердитой, и все потому, что сидевший напротив мужчина улыбался ей своей редкостной, обольстительной улыбкой.

— Ты тоже босой, — промолвила она.

— Не беспокойся обо мне. — Он сполз с кровати.

— Ты можешь ходить по битому стеклу?

От былой язвительности не осталось и следа.

— Я могу до тебя дотянуться и взять на руки, — ответил он.

Трикси не нашлась что сказать.

— У меня нет плана действий, — пробормотал он, раскинув руки с поднятыми вверх, как у сдающегося пленника, ладонями. Она остановила на нем взгляд. Его сила ей больше не угрожала, его гнев прошел, а огонь, горевший в глазах, был не враждебным, а соблазнительным.

— Я не поблагодарила тебя должным образом за спасение.

— Ты вообще меня не поблагодарила.

Говорил он тихо и вкрадчиво, лишь намекнув, что она уже давно могла бы отблагодарить его, если бы хотела.

— Ты слишком далеко от меня.

— Так лучше? — спросил он, когда, подхватив на руки, перенес через стеклянные осколки.

Держа ее в объятиях, он ласково и в то же время лукаво смотрел на нее. В этот момент он напоминал Трикси неукротимого, ненасытного Пашу, которого она ублажала у себя в спальне в Берли-Хаус.

— Черт, до чего же ты неотразим, — прошептала она. Паша расплылся в улыбке:

— Значит ли это, что я должен поторопиться с мытьем? — Ода.

— Heт, не помогай мне. В этом нет смысла, — ответил он на ее предложение помочь и быстро ополоснулся в уже остывшей воде.

Она стояла и смотрела, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, как ребенок в ожидании вознаграждения, пока он не позвал ее с улыбкой:

— Иди сюда. — Но в ванну он ее не пустил. — В этой воде тонны грязи, в то время как ты такая чистая, что скрипишь.

Намыливая одной рукой волосы, он протянул вторую к ней, чтобы привлечь к краю ванны, затем, запустив ладонь ей между ног, ввел внутрь два пальца.

От места проникновения вверх взвился фонтан трепетной радости, и у Трикси перехватило дыхание. Концентрация наркотических веществ в ее крови значительно уменьшилась, но и то, что еще оставалось, содержало изрядную долю стимулирующего начала, делая ее особо чувствительной к интимным ласкам. Она остро воспринимала любое прикосновение, а желание получить немедленное удовлетворение буквально сжигало ее.

— Еще, — прошептала она, опираясь на его ладонь.

Он повиновался, продолжая ласкать ее в прежнем ритме, даже когда на секунду погрузился в воду, чтобы смыть с волос мыльную пену.

— Для начала достаточно, — пробормотал он, вынырнув из воды и встав на колени. — Этот уровень чистоты меня вполне устраивает. — Он наклонился вперед и осторожно развел ей ноги, после чего прильнул ртом к пульсирующей точке ее наиболее чувствительного места.

Ощутив нежное прикосновение его волшебного языка, она прошептала:

— О Господи…

Возбуждение было настолько сильным, что она боялась потерять рассудок, и, почувствовав приближение оргазма, закричала:

— Нет, нет, не надо! — И открыла глаза.

— Со счастливым возвращением. Улыбнувшись, Паша вылез из ванны.

— Я забыла… — выдохнула она, не шевелясь и все еще ощущая разливавшееся по телу тепло.

Взявшись за полотенце, он бросил на нее недоверчивый взгляд. Она-то уж знала толк в оргазмах.