Принадлежать им - Мария Зайцева

— А стрелять?

— Стрелять — всегда.

И вот сейчас мне кажется, что время разговоров вот-вот закончится. И начнется время для стрельбы.

— Ты, сука, всегда хитровыебанным был… — рычит Ящер, а Вопрос только щурится холодно. И взгляд его — как дуло пистолета. Безжалостный.

— Откуда ты узнал про месторождение, Ящер? — перебивает он поток мата.

— Тебе какая, нахуй, разница? Думаешь, у тебя одного везде люди есть?

— Вот и поимели тебя твои люди. — А это уже Черный вмешивается.

Ящер поворачивается к нему, ноздри раздувает, словно бык:

— Черный, я с тобой говорю только из уважения к твоему отцу…

— Не стоит… — улыбается Черный, — ты же в курсе, за что я сидел… Так вот, если бы он выжил, то я бы сейчас снова сидел. Наш отец был редким скотом. И не стоит его сюда приплетать. Просто подумай, Ящер, как давно человек, который тебе сосватал это месторождение, работает у тебя?

У меня загорается экран электронных часов, мельком смотрю и наклоняюсь к уху Серого, чтоб назвать имя.

Ловлю на себе внимательные взгляды Вопроса и Ящера.

Тяжелые, словно плиты могильные.

— Не надо так на нашу девочку смотреть, — предупреждающе гудит Черный, — она пугается.

— Незаметно, — усмехается Вопрос.

— Это потому что воспитанная.

Я опускаю ресницы, скрывая взгляд. И то, что страшно мне, на самом деле.

Чувствую, что на меня продолжают смотреть. Но теперь к остроте и холоду чужих глаз добавляется знакомый огонь.

Черный одобрительно улыбается, едва заметно, не губами — взглядом.

А Серый очень по-собственнически обхватывает меня за талию, притягивает к себе, шепчет на ухо:

— Иди к брату.

Это сигнал.

Это значит, что сейчас могут стрелять.

Я снова улыбаюсь, не поднимая взгляда, встаю и иду мягкой походкой к Черному. Не сажусь, а останавливаюсь за его спиной, кладу руки ему на плечи. В случае чего, он просто встанет, закрывая меня собой… За моей спиной — стена, самое безопасное место. Меня четко проинструктировали беспрекословно выполнять приказы Жнецов. И выполнять отвлекающую роль одновременно. Никто не должен понять, что у нас есть еще один человек… Полностью посвященный в рабочие вопросы.

Сказочник — это ценный ресурс. И о его существовании знать никто не должен.

Эти движения, перемещения, взгляды немного снижают накал диалога.

Ящер уже спокойнее и, судя по задумчивости на людоедской морде, перебирает способы, которыми будет добиваться искренности от своих подчиненных. Тех, что сосватали ему такую сладкую тему. Похоже, там не один человек. А, значит, все крайне запущено.

Все же, расслабились мамонты. Привыкли, что, кроме них, никого нет в мире больше и страшнее… И не заметили, как их уже практически к ловушке подвели. Осталось только дождаться, пока ветки под их весом захрустят. И можно спокойно добивать и разделывать добычу.

— Проверь свои счета, Ящер, — советует спокойно Серый, — и своего друга придержи. Он, кстати, рядом с сыном твоим трется. Зря допустил.

Ящер бледнеет так, что это становится заметно даже через въевшийся навсегда в кожу северный загар.

— Насчет сына не беспокойся, — гудит Черный, — он отдыхает. Рядом охрана.

— Что вы с ним?..

— Ничего. Кстати, спроси его потом, кто обратил его внимание на нашу девочку…

— Блять…

— Вот-вот… Подумай просто, Ящер… Тема-то занимательная… Стравить не только вас с Вопросом, а еще и с нами. И под шумок… Так что там со счетами?

— Пусто, — скалится Ящер, и от его оскала жутью могильной веет.

— Это только кажется… У тебя телефон напрямую подключен к телефону твоего друга. И потому он видит все, что видишь ты. Пусть думает, что все хорошо прошло.

— Блять…

— Вопрос — у тебя та же тема.

— Я в курсе.

— Ну, раз все в курсе… — радостно улыбается Серый, и от его улыбки немного вздрагивают и Вопрос, и Ящер, — тогда поиграем!

В зале что-то происходит.

Шум, но такой, организованный, заглушаемый музыкой.

Одинокий выстрел.

Мат.

Мы сидим, смотрим друг на друга.

Черный ласково гладит мои пальцы, и я понимаю, что намертво вцепилась в его плечи. Усилием воли расслабляюсь. Выдыхаю.

В отличие от того же Ящера, я прекрасно понимаю, что происходит сейчас главное даже не здесь. На всех предприятиях Вопроса — тотальная зачистка. Чтоб одним ударом все выкорчевать.

А вот у Ящера такой привилегии нет пока. Хотя, возможно, он — следующий клиент Жнецов. Сейчас не просто кульминация их работы здесь, но и полноценная рекламная кампания.

— Если он видит то же, что и я… — медленно говорит Ящер, — то где мои бабки реально?

— На безопасных счетах! — ржет Черный, но тут же тормозит, потому что Ящеру не смешно, — а если серьезно, то там же, где и до этого… Кроме тех, что ты скинул за месторождения, которого нет.

— Нет? — Ящер подается вперед, впивается взглядом в Вопроса.

И тот ласково жмурится, словно котяра, получивший сметаны.

— Нет, Ящерица ты тупая… Это тебе за тот наеб, в двухтысячном.

— С-сука…

— Компенсация. Ты ж меня тогда чуть в зону не отправил…

— Не отправил же!

— Ну так и я сейчас не все выломил… А мог бы.

Он кивает на Серого, но тот холодно обрывает:

— Нет. Мы экспроприацией экспроприированного не занимаемся. У нас честный бизнес. Все легально.

Ящер смотрит какое-то время беспомощно на Вопроса, потом на Жнецов по очереди, на меня…

Выдыхает. Мельком глядит на телефон, морщится, видимо, вспомнив, что там — как в аквариуме, отворачивается.

— Никому нельзя верить, да, Вопрос? — и так тоскливо звучит его голос, что мне на пару мгновений даже жаль его становится.

Он не просто сегодня нереальную сумму потерял. И чуть не потерял все состояние свое. Всю жизнь.

Он опять оказался в опасной среде, где никому и никогда нельзя верить. Даже другу, прошедшему с тобой огонь и воду… Это неприятное ощущение. Конечно, он его переживет и выводы сделает. Такие, как он — не ломаются. Но все же…

— Я бы хотел… — медленно говорит он, вскидывая взгляд на Черного, — когда это все закончится… Обговорить условия сотрудничества.

— У нас все на год вперед расписано, — спокойно отвечает тот, — но мы посмотрим, что можем предложить.

— А круто я тебя сделал? — по мальчишечьи усмехается