Я. Хочу. Тебя. - Кира Шарм

Остается только шипеть и скребти ногтями по столу.

– Глаза мне выцарапать хочешь? Ну точно. Дикая кошка. Что я такого сказал? Ты не для общего обозрения! Только для моего!

– А вот и Султанов, – Арман сразу становится серьезным.

В глазах ни капли смешка или расслабленности.

Настоящий хищник. С таким даже переговоры вести страшно. Хочется сбежать и никогда не связываться.

– Садись, Дамир.

Я пытаюсь есть, отвернувшись к окну.

Партнер Армана неприятно буравит меня глазами. Даже воздух кажется, начинает звенеть от напряжения.

Он не садится.

Нависает над столом, оперевшись на него руками.

– Я не понял, Арман. Ты какого хера решил меня помоями облить, а? Мне кажется, сейчас Багировым, как никогда нужны союзники. А ты зовешь на переговоры, и в дерьмо лицом окунаешь. Вам что? Войны мало?

– Это я не понял, – Арман со звоном отодвигаеит от себя тарелки. – Ты с херов такой бред несешь? Я тебя нормально позвал. Что не так?

– Серьезно? Что не так? Ты думаешь, я за стол со шлюхой, которую ты у Гудимова выкупил, сяду? Так мараться буду? Блядь. Мне так в лицо еще ни разу не плевали.

– Что???????

Арман ревет, а меня почти сносит этом ревом под стол.

Не мигая, смотрю, как его только что почти союзник, отлетает по всему ресторану.

Судя по хрусту, нос у него как минимум сломан. А может, и челюсть.

– Арман. Остановись!

Но он бросат на меня такой дикий взгляд, от которого сама рефлекторно вжимаюсь в стул.

Встряхивая руку, надвигается на Султанова.

– Эй? Ты охренел?

Тот пытается подняться, зажимая нос рукой, но получает новый сокрушительный удар, от которого валится на пол.

На этот раз. Кажется, уже ребра.

– Никто. Не смеет. Так называть мою женщину, – шипит Арман, снова и снова впечатывая кулак в Султанова.

– Тебе мало войны? Нужна еще одна?

Тот уже еле хрипит и даже не пытается подняться.

Зато весь зал наполняется вооруженными людьми.

Которые без всякой опаски наставляют стволы на Армана.

– Вот же ты шавка, Султанов, – Арман кривит лицо с дикой ухмылке. – Даже пожрать и то без охраны выйти боишься. Еще бы войском ресторан обложил.

– Потому что ты, Багиров, как я слышал, с катушек слетел. Кто тебя знает, чего от тебя ждать?

– А чего от меня ждать? Я всегда по раскладу дела веду. И никогда не по-другому. И мою женщину не пачкают тем дерьмом, которое ты исторгаешь! Это ты, походу, войны захотел, раз с такого начал. Хочешь. Будет тебе война. Выссаться без помощи не сможешь!

– Я ж нормально пришел. А ты…

– А я, вижу, тебя некому за базаром следить научить было. Приходится мне. Пошли, зеленоглазка.

Он сумасшедший. Просто сумасшедший.

Даже бровью не ведет. Будто и не замечает.

Похватывает меня, уже в который раз забрасывая на плечо.

И просто идет на выход.

Боже. Нас же сейчас застрелят!

Но они только расступаются, отводя стволы в стороны.

А я дышать начинаю только на улице.

– Ты сумасшедший, ты знаешь?

Еле выдыхаю, мечтая снова оказаться в его доме. И вообще больше никуда не выходить.

– Как ты вообще до сих пор жив с таким характером, а?

– Ну, как-то же жив!

Усмехается. Ставит меня на ноги и чмокает в нос, как ни в чем не бывало.

– Я вообще спокойный, как мамонт. Пока речь не идет о моей семье и о моей женщине. И кстати. Тебя вообще не в мешок. Тебя в ящик одевать надо. Чтобы куда-то выйти.

– Это еще почему?

Господи! Ну при чем здесь еще одежда?

– По тому, как этот мудак на твою грудь пялился. А я ему еще глаза оставил. Вообще, на хрен, матерью Терезой себя чувствую. Ты плохо на меня влияешь, Никккка. В конец с тобой размяк!

И даже не поспоришь. Просто воплощение мира и добра, вот не иначе!

– Надо было получше от тебя бежать, – шепчу ему в ухо, потому что он снова забрасывает меня себе на плечо. Вообще с этим пещерным человеком ходить скоро разучусь. Потому что ходить с ним явно опасно для жизни окружающих.

– Догнал бы. Я б тебя, Ника, везде бы догнал!