Мой (не)выносимый сосед - Ана Сакру

Он что? Был с ней? Вот прямо перед нашей встречей? Я не понимаю ничего…Но мне очень хочется понять!

– Одиннадцать дней? – эхом повторяет Саша за Ниной, – Да, точно…Мне казалось больше…Вернее, я не считал…Прямо как в поговорке про часы…

– Вот я и говорю, одиннадцать дней, а уже девушка! – всплескивает руками Марина Владимировне, подхватывая, – То лет пять от тебя этого слова и не услышать было, а тут раз и на тебе…Чудеса!

– Извините, мне надо выйти, – судорожно всхлипывает Нина и, рывком стянув передник, пулей вылетает с кухни.

Саша трет лоб, опуская голову, притягивает меня за талию к себе ближе. У меня лицо начинает полыхать, а Марина Владимировна неодобрительно цокает и продолжает тише.

– Что? Сложно предупредить было, а?

– Мам, не начинай, я не обязан об этом думать, – бурчит Сашка устало.

– Ты не обязан, а за праздничным столом нам как всем вместе сидеть? – вспыхивает Марина Владимировна.

– Как-как… молча! – Сашка суживает глаза, тоже заводясь.

– Ну и отлично! Вот молча и посидим! – фыркает с сарказмом Марина Владимировна, а потом тычет сыну пальцем в грудь, – Чтоб в десять у Вахтанга был как штык, понял? И да, зелень ищи сам теперь кому резать, а мне шурпу готовить пора. Вырос…Не обязан он!

И тоже демонстративно срывает с себя передник.

– Мам, ну ты чего, а? – страдальчески тянет Сашка, разводя руками.

– А ничего, – отмахивается от сына и, повернувшись, ко мне, как по волшебству меняет тон на искренне дружелюбный, – Лиз, я правда рада, в десять ждем!

– Отлично просто! – тихо бесится Сашка, смотря ей вслед.

Дверь за Мариной Владимировной с треском захлопывается, чуть не ударив по лбу заходящую в это время зеленоволосую Свету. Вся кухня косится на нас. Мне неловко, и я тоже дико зла! Что это вообще было, а?

– Объяснишь? – требовательно выгибаю бровь, дергая Лютика за рукав.

– Лиз, – с укором шипит Сашка.

– Как хочешь, – делаю вид, что мне все равно, упрямо поджимая губы.

– Лиза, твою мать, а! – рычит шепотом. Хватает меня за локоть и тянет за собой из кухни, – Так, пошли хоть вещи закинем.

– Сань, а с зеленью что? – орет кто-то из поваров.

– Пятнадцать минут дай!

– Ок!

Вылетаем из кухни через черный ход и попадаем в какой-то темный коридор. Поворот, дверь, и мы уже в холле самой турбазы. Не успеваю оглядеться – воспринимаю только общие цвета и формы. За Сашкой приходится практически бежать. Коридор, вправо, вправо и мы упираемся с безымянную деревянную дверь. Сашка роется в карманах, проводит магнитным ключом и, распахнув настежь, предлагает войти первой. Переступаю порог.

За моей спиной щелкает выключатель. Комнату заливает желтым светом. С любопытством озираюсь.

Хм-м-м… Это ведь его личный номер, да? Конечно, да!

Сердце невольно заходится чаще, потому что это неожиданно очень, невероятно интимный момент. Сашка здесь во всем! В широкой кровати, явно вручную сколоченной из прокрашенных паллетов, в нарисованных горах на дощатых стенах над спинкой, в куче спортивного инвентаря у балконной двери, ведущей прямо на задний двор, в валяющейся на полу приставке перед плазмой, в боксерской груше, подвешенной в углу. Здесь даже пахнет им. Им и можжевельником. И вид на белоснежный лес…

– Так, Лиз, не знаю, что там у тебя в голове. Спрашивай.

Сашка кидает наши сумки на пол у встроенного шкафа. Стягивает толстовку через голову и только потом, опомнившись, идет закрывать тяжелые шторы. Немного подвисаю, пялясь на его голый торс, во рту скапливается вязкая слюна – инстинкты, которые я не в силах контролировать.

– Что ты делаешь? – откашливаюсь, когда он вжикает молнией джинс.

Сашка замирает, фокусируя на мне раздраженный взгляд, который сразу теплеет и загорается знакомыми до боли ехидно-чувственными огоньками.

– Собираюсь принять душ, что же еще, – мягко тянет, – Ты спрашивать будешь, Кис, или все ок?

– Не ок! – фыркаю, складывая руки на груди и пытаясь не обращать внимание на то, что он раздевается дальше, – Что это было вообще? Эта Нина – это девушка твоя?

– Ей семнадцать, Лиз! – закатывает глаза, – Какая, блять, девушка?

– Она выглядит вполне взросло…

– Она – школьница! – отрезает Сашка, стягивая джинсы и оставаясь в одних трусах.

Вижу, как он на глазах заводится раздражением, движения становятся рублеными, черты лица заостряются. Я даже теряюсь – я никогда не видела его злым. А он крупный, мускулистый мужчина под два метра, и когда он так близко, волны агрессии, исходящие от его тела, невозможно игнорировать. Рефлекторно пячусь и присаживаюсь на краешек кровати. Саша пересекает просторную комнату за пару шагов и падает рядом на постель на спину. Закрывает ладонями лицо.

– Я просто реально не знаю, что с этим делать, Лиз, – стонет, – Наверно я сам виноват, да…Но я, блять, не знал, что так обернется. Нина – средняя дочка Вахтанга. Они все время тут стайкой ошиваются. Остальные две, знаешь, такие заводные, хохотушки. А Нина вечно придет и в углу сидит. Я думал она просто стесняется…

Сашка приподнимается и садится рядом на краешек кровати, упирая локти в колени и внимательно смотря мне в глаза.

– Я просто хотел, чтобы она комфортно себя чувствовала. Вообще не понимал…Она для меня девчонка мелкая, понимаешь? Шутил там с ней, конфеты дарил. Она вроде оттаяла…А потом хоп! И подкидывает мне конверт со стихами. Это был пипец. Просто местная Татьяна…Я себя таким ублюдком никогда больше в жизни не чувствовал, как когда потом разговаривал с ней. Она покивала, что понимает, что ничего не будет, расплакалась там…А через месяц еще стихи. И еще через месяц. И так уже почти год. И я вообще ни хрена не понимаю, как себя вести. Игнорирую ее – она обижается, плачет. Не игнорирую – она тут же ходит хвостом! Истерит потом, если увидит, что я с кем-то…

Сашка заминается, хмуро косясь на меня. Добавляет вкрадчиво.

– Ну, ты понимаешь…

– Понимаю, – стараюсь сказать ровно, хотя щеки все равно предательски вспыхивают легким гневным румянцем.

– Вот…Всем ее жалко, и мне как бы тоже, но и достало тоже порядком. И мама еще…Ей перед Вахтангом неудобно, поэтому она периодически винит меня. Говорит, что это я надежду даю. Но я не даю!

– А почему ты мне сразу не сказал? – вздыхаю, пытаясь все это принять. И не судить.

Похоже, и без меня ему есть кому от души прочитать Сашке пару лекций, как нельзя слишком много улыбаться юным девушкам.

– Потому что она никогда раньше при других девушках ничего не устраивала, а я их даже своими не называл, – пожимает Сашка плечами, опуская голову и запуская пальцы в волосы на макушке.

– И ты решил, что она просто молча смирится?