Диктатор - Арина Вильде

Малышка

Обычно я не сажусь в машины к незнакомцам. Обычно я не разговариваю с подозрительными людьми и уж точно не язвлю взрослым состоятельным мужчинам. Но сегодня моя система дала сбой.

Во-первых — я продрогла до костей. Идти через дворы в кофейню было страшно, а на кухне не посидишь, так как наш сосед снова привел какую-то алкашню.

Во-вторых — я с обеда ничего не ела и желудок сводило болезненными спазмами. От одной мысли о еде рот наполнялся слюной, и за бутерброд я была готова продать душу самому дьяволу. Или Исаеву. Почему-то мне кажется, что разница невелика.

Ну и в третьих — мужчина на крутой тачке хоть и был из тех, у кого на лбу с рождения высечено "высокомерный засранец", но что-то было в нем такое, что заставляло меня бросать в его сторону заинтересованные взгляды и вопреки здравому смыслу согласиться на поздний ужин в салоне автомобиля. О таком мужчине можно только мечтать вечерами, рассматривая фото из интернета. Такие мужчины определенно не приезжают к потрепанной пятиэтажке, чтобы увидеть никому не известную девчонку просто так. Поэтому интерес победил. Я только надеялась, что не ошиблась и он все-таки не какой-нибудь маньяк-извращенец. У богатых свои причуды.

— Что? — ловлю на себе его пристальный взгляд, от которого мне становится не по себе. Я прекрасно понимаю, что вся его сдержанность на мои колкие выпады, вся эта вежливость — напускное. Но если выбирать между тем, чтобы оказаться в теплом салоне машины, где даже есть сиденья с подогревом, пусть и в сомнительной компании мужчины, и холодной деревянной лавочкой, то у последней вряд ли будут хоть какие-то шансы на победу.

— Ничего. Угощайся. — Он кивает в сторону пакета с прозрачными контейнерами, и я, слегка помедлив, все же хватаюсь за десерт.

Мы молчим. Исаев не спешит начинать разговор, а я тем более не знаю, о чем можно разговаривать с таким человеком, как он. Попросить выделить средства из бюджета на ремонт лестничной площадки нашего подъезда? Чтобы поменял проводку, которая периодически то тут, то там перегорает? Или спросить, не найдется ли у него свободной вакансии?

Пожалуй, это все, что приходит на ум рядом с ним. Ну в самом деле, не спрашивать же, как у него дела и почему он не едет домой к своей жене? А обручальное кольцо на его пальце я заприметила сразу. И почему-то этот факт кольнул меня больше, чем эгоистичное поведение сёстры.

— Вкусно? — голос Исаева разрезает тишину, и я поворачиваю голову, встречаясь с его взглядом. Жадным взглядом. Он странно смотрит на меня, а потом наклоняется, и, словно в замедленной съемке, я наблюдаю за тем, как его лицо становится все ближе и ближе. Его зеленые глаза затягивают меня и гипнотизируют. Я чувствую себя как маленький загнанный зверек перед хищником, к которому попала в ловушку. А потом он протягивает руку и я вздрагиваю, приходя в себя.

— Очень вкусно, — запоздало отвечаю на его вопрос за секунду до того, как его пальцы касаются моей губы и мои глаза расширяются от удивления. Ну точно извращенец! Какого черта я залезла к нему в машину?

— Ты кремом испачкалась. — Он быстро возвращается на место, словно мог услышать мои мысли, а потом с силой сжимает руль и на какое-то время закрывает глаза.

Я делаю вид, что ничего не случилось, но на всякий случай напряженно слежу за ключом зажигания, чтобы успеть выпрыгнуть из машины до того, как он рванет с места. Хотя вряд ли ему для чего-то понадобилась такая, как я.

— Вы странный, — вырывается у меня, и я снова возвращаю все своё внимание к торту. Очень вкусному торту.

— Ты тоже.

— Правда?