Адель - Лейла Слимани

Она нашла укрытие на балконе, куда вышел покурить Матье. Матье, большая любовь Лорен и ее любовник, который кормит ее сказками уже десять лет, а она до сих пор верит, что в конце концов они поженятся и заведут детей. Адель рассказала ему о происшествии с ревнивой женой, а он ответил, что понимает, почему так испугалась эта женщина. Больше они не сводили друг с друга глаз. В два часа ночи он помог ей надеть пальто. Он предложил отвезти ее на машине, и Лорен с некоторым разочарованием сказала: «И правда, вы же соседи».

Через несколько метров Матье припарковался на углу бульвара Монпарнас и раздел ее. «Я всегда этого хотел». Он взялся за бедра Адель и приник губами к ее лону.

На следующий день Лорен позвонила ей. Она спросила, говорил ли Матье что-нибудь о ней и не сказал ли, почему не остался ночевать у нее. Адель ответила: «Он только о тебе и говорил. Ты же знаешь, он от тебя без ума».

Толпа, одетая в пуховики, выплеснулась со станции «Сен-Себастьян-Фруассар». Серые шапки, головы низко опущены, в руках женщин, годящихся в бабушки, болтаются пакеты. Елочные шары скромных размеров и расцветок выглядели промерзшими до смерти. Лорен помахала рукой. На ней было длинное белое кашемировое пальто, мягкое и теплое. «Пошли, я тебя познакомлю с кучей народа», – сказала она, взяв Адель за руку и увлекая за собой.

Галерея состояла из двух смежных залов, довольно тесных, между которыми на скорую руку устроили буфет с пластиковыми стаканчиками, чипсами и орешками на картонных тарелках. Выставка была посвящена Африке. Адель едва взглянула на снимки переполненных поездов, задыхающихся от пыли городов, смеющихся детей и полных достоинства старцев. Ей нравились фотографии Лорен, снятые в дебрях Абиджана и Либревиля. Там были сплетенные в объятиях потные пары, опьяненные танцем и банановым пивом. Мужчины в рубашках с коротким рукавом, бледно-желтых или цвета хаки, держали за руку томных девушек с длинными волосами, заплетенными в косы.

Лорен была занята. Адель выпила два бокала шампанского. Она нервничала. Ей казалось, все видят, что она одна. Она вынула из кармана мобильник и притворилась, что набирает сообщение. Когда Лорен окликнула ее, она покачала головой и показала сигарету, которую держала рукой в перчатке. Ей не хотелось отвечать людям, которые станут спрашивать, чем она занимается. Заранее было скучно при одной мысли об этих художниках без гроша в кармане, этих журналистах, переодетых бедняками, этих блогерах, у которых обо всем свое мнение. Необходимость поддерживать разговор казалась невыносимой. Просто быть здесь, слегка коснуться ночи, раствориться в банальностях. Вернуться домой.

На улице сырой ледяной ветер обжег ей лицо. Может быть, именно поэтому курить на улицу пошли только они двое. Курильщик был невысоким, но с мужественным разворотом плеч. Узкие серые глаза изучали Адель. Она взглянула на него уверенно, не опуская глаз. Глотнула шампанского, от которого пересохло во рту. Они пили и разговаривали. Банальности, понимающие улыбки, прозрачные намеки. Самый лучший вид беседы. Он говорил ей комплименты, она негромко смеялась. Он спросил, как ее зовут, она отказалась отвечать, и эта любовная игра, такая нежная и банальная, давала ей желание жить.

Все, что они говорили, служило единственной цели: дойти сюда. До этой узкой улочки, где Адель прижали к зеленому мусорному контейнеру. Он разорвал ее колготки. Она чуть постанывала, откинув голову назад. Он проник в нее пальцами, положил большой палец ей на клитор. Она закрыла глаза, чтобы не встретиться взглядом с прохожими. Схватила его кисть, тонкую и мягкую, и ввела в себя. Он тоже застонал, отдаваясь неожиданному желанию незнакомой женщины в этот декабрьский вечер четверга. Разгоряченный, он захотел большего. Укусил ее за шею, привлек к себе, положил руку на пояс брюк и начал расстегивать ширинку. Его волосы растрепались, глаза расширились, он смотрел голодным взглядом, как герои фотографий в галерее.

Она отступила и расправила юбку. Он провел рукой по волосам и перевел дыхание. Сказал, что живет недалеко, правда недалеко, «рядом с улицей Риволи». Она не могла. «И так хорошо».

Адель вернулась к галерее. Она боялась, что Лорен уже ушла, боялась, что ей придется возвращаться одной. Заметила белое пальто.

– А, вот ты где.

– Лорен, проводи меня домой. Ты же знаешь, я боюсь. Ты вот можешь ходить одна по ночам. Ты ничего не боишься.

– Ладно, пойдем. Поделись сигаретой.

Они шли, прижавшись друг к другу, по бульвару Бомарше.

– Почему ты с ним не пошла? – спросила Лорен.

– Мне надо домой. Ришар ждет, я обещала не задерживаться. Нет, здесь я идти не хочу, – вдруг сказала она, когда они вышли на площадь Республики. – В кустах крысы. Здоровенные, с собачку величиной, точно тебе говорю.

Они пошли по Большим бульварам. Темнело, и Адель терялась все больше. Алкоголь пробуждал в ней паранойю. Все мужчины смотрели на них. У киоска с кебабами какие-то три субъекта крикнули «Привет, девчонки!», она вздрогнула. Из клубов и ирландского паба выходили пьяные компании, веселые и слегка агрессивные. Адель стало страшно. Ей хотелось быть в постели с Ришаром. Закрыть двери и окна. Он бы такого не допустил. Он бы никому не дал причинить ей вред, он сумел бы ее защитить. Она ускорила шаг и потянула за собой Лорен. Поскорее оказаться дома, рядом с Ришаром, под его спокойным взглядом. Завтра она приготовит ужин. Приберет дом, купит цветов. Будет пить с ним вино и рассказывать, как прошел день. Будет строить планы на выходные. Будет покладистой, нежной, покорной. Согласится на все.

– Почему ты вышла замуж за Ришара? – спросила Лорен, словно прочитав ее мысли. – Ты была в него влюблена? Или думала, что влюблена? Не понимаю, как женщина вроде тебя попала в такое положение. Ты же могла оставаться свободной и жить своей жизнью, как ты сама ее понимаешь, без всей этой лжи. Мне это кажется каким-то… неправильным.

Адель изумленно взглянула на Лорен. Она не могла понять, что говорит ее подруга.

– Я вышла за него, потому что он попросил. Он был первым и пока что единственным. Ему было что мне предложить. И моя мать так обрадовалась. Он же врач, понимаешь?

– Ты серьезно?

– Что, лучше было остаться одной?

– Независимой – не значит одной.

– Вроде тебя, что ли?

– Адель, я тебя больше месяца не видела, а ты сегодня со мной и пяти минут не провела. Я для тебя просто алиби. Ты сама не понимаешь, что творишь.

– Не нужны мне алиби… Если не хочешь мне помогать, я что-нибудь придумаю.

– Так продолжаться не может. Рано или поздно ты попадешься. А у меня уже сил нет смотреть в глаза бедняге Ришару и врать ему.

– Такси! – Адель бросилась на проезжую часть и остановила машину. – Спасибо, что прошлась со мной. Я тебе позвоню.

Адель вошла в подъезд. Она села на ступеньки, вынула из сумки и надела новые колготки. Вытерла лицо, шею и руки детскими салфетками. Причесалась. Поднялась в квартиру.