Злая принцесса - Трейси Лоррейн

— Я не шучу.

Любой юмор, который присутствовал в его заявлении, немедленно исчезает, когда я смотрю в его серьезные глаза.

— Т-ты не такой. Б-но… ты поцеловал меня.

Он проводит рукой по лицу и тяжело вздыхает.

— Я понятия не имел, Стелла. Если бы я это знал… черт. Если бы я это знал, я бы, конечно, не думал о том, что было у меня на уме последние несколько недель. И я бы не поцеловал тебя.

— Это такой пиздец.

— Да, — говорит он со смехом. — Ты можешь сказать это снова.

— Черт возьми. — Подняв свободную руку, я убираю волосы с лица, пытаясь еще раз вызвать какие-то воспоминания.

Тоби молчит рядом со мной, давая мне время, которое мне нужно, чтобы попытаться разобраться в этом, если это вообще возможно.

— Вот почему я сбежала, — шепчу я.

— Да, — подтверждает он. — Мне так жаль. — Его рука сжимает мою, возвращая мои глаза к его измученным.

Невеселый смех срывается с моих губ. — Вряд ли это твоя вина.

Его брови приподнимаются. — Нет, здесь ты меня поймала.

— Итак… мой папа на самом деле мой папа или…

— Да, так и есть.

— Что ж, это большое облегчение. Что-то, о чем он мне не лгал.

Сочувствие сочится из Тоби. Возможно, впервые в жизни кто-то действительно понимает, что я чувствую.

Как я чувствую себя преданной из-за того, что мне лгали… ну, всю мою жизнь.

— Я не знаю подробностей. Только то, что твой отец сказал мне после… да. У него и моей мамы был роман.

— Святое дерьмо.

— Но ты всего лишь… на год старше меня?

— Одиннадцать месяцев.

— Господи.

— Да.

— Ты говорил об этом со своей мамой?

Он качает головой, что-то темное мелькает в его глазах.

— В чем дело? — Я спрашиваю, страх поселяется в моем животе.

— Т-дела идут не очень хорошо. Мама, она…

— Просто скажи мне, Тоби, — требую я. Я уже получила достаточно дерьма. Сейчас вряд ли что-то изменится.

— Доброе утро, — поет медсестра, которую я раньше не видела, через секунду после того, как открывает мою дверь. — Приятно видеть, что ты проснулась. Как ты себя чувствуешь?

— Эммм…

— Ей больно, — отвечает за меня Тоби, и я награждаю его пронзительным взглядом.

— Ладно. Позвольте мне посмотреть, что я могу сделать. Я подумала, что мы могли бы попробовать поставить тебя на ноги сегодня, милая.

— Э-э-э… конечно. — Мысль о том, чтобы встать с постели, наполняет меня ужасом. Я уже знаю, что это будет чертовски больно, но встать на ноги — значит на шаг приблизиться к двери, так что я сделаю все, что в моих силах. — Душ был бы фантастикой.

— Я не уверена, что нам это удастся сегодня, но мы определенно можем немного освежить вас.

— Как долго я была в отключке? — Я спрашиваю.

— Десять дней.

— Десять дней, — повторяю я. — Я проспала десять долбаных дней?

— Твоему телу требовалось время, чтобы исцелиться. Ты прошла через что-то очень серьезное.

— Хорошо, — бормочу я, когда она достает мои записи из изножья моей кровати.

Я пропустила полторы недели занятий в школе. Но что еще более важно, я пропустила свой долбаный день рождения. Я превратилась во взрослого, пока была без сознания в больнице.

Я оглядываю комнату, задаваясь вопросом, помнил ли кто-нибудь вообще или знал.

Я уже некоторое время не сплю, а своего отца все еще не видела.

Я сомневаюсь, что кто-то еще вообще знал, что это должен был быть мой знаменательный день.

Я думаю, это просто что-то, что теперь пройдет мимо, как будто этого никогда не было. По крайней мере, когда я выйду отсюда, я смогу легально пить. Я думаю, это бонус.

— Сейчас я дам тебе еще немного обезболивающего, а потом, после завтрака, мы можем попробовать встать, хорошо?

Я киваю, наблюдая, как она проверяет мои показатели. Тоби отступает в угол комнаты, позволяя ей работать.

— Если ты сегодня нормально поешь, надеюсь, скоро сможешь отказаться от этого, — говорит она, постукивая по боковой панели аппарата, к которому я подключена.

— Отлично. Когда я могу уехать?

Тихий смех срывается с ее губ. — Это займет еще несколько дней, милая.

Еда прибывает до того, как она успевает закончить свои утренние проверки. От этого зрелища у меня сводит живот, но мне нужно хотя бы попробовать.

— Для больничной еды это выглядит вполне прилично, — говорит Тоби, возвращаясь ко мне в ту же секунду, как медсестра закончила и исчезла из палаты.

Я ковыряю ложкой в каше, желая, чтобы мое тело захотело попробовать ее.

— Просто выпей немного. Или я могу пойти и принести тебе что-нибудь еще, если хочешь.

Качая головой, я смотрю на него.

— Что случилось, Тоби? Кто сделал это со мной?

Сожаление омрачает его черты. — Я не знаю, принц…

— Не надо, — огрызаюсь я. — Не называй меня так.

— Хорошо, — выдыхает он. — Мы пытаемся выяснить как можно больше.

— Мы? — спрашиваю я, приподнимая бровь.

— Да, все мы.

Я смотрю на него, нуждаясь в большем.

— Семья. Босс. Все.

Мои глаза расширяются. Я не уверена, шок ли это от того, что кто-то, кроме Калли, действительно был честен со мной по этому поводу, или от того, что всем действительно так не все равно.

— Вау. Значит, ты действительно в мафии? — Бормочу я, наконец поднося ложку к губам.

— Я не могу поверить, что я раньше не догадался, что ты связана с нами.

— Попробуй прожить всю свою жизнь, не имея ни малейшего представления.

— Мне жаль, я…

— Остановись, пожалуйста, — умоляю я. Ни в чем из этого нет твоей вины. — Есть только один человек, которого я виню. И где он, в любом случае? — На лице Тоби мелькает замешательство, поэтому я быстро добавляю: — Мой отец.

— Пытается найти засранца, который сделал это с тобой.

— Хм.

Хотя я могла бы быть признательна за это, почему его здесь нет?

Тоби улыбается мне со странным выражением на лице.

— Что ты мне не договариваешь?

— Стелла, — вздыхает он.

— Нет, — шиплю я. — Нет. И ты тоже. Мне нужна правда, Тоби. Всю гребаную правду.

Раздается тихий стук в дверь, и медсестра проскальзывает обратно внутрь, извиняясь, когда понимает, что мы чем-то заняты, но она не оставляет нас наедине с этим.