Бабник - Аля Алая

— Ты такая смешная, когда навеселе, — Иван подхватывает меня на руки. — Держись. Кто идти не может, должен быть домой отнесен.

Краем глаза, до того, как меня беспардонно запихнули в такси, замечаю Маришу и Нику. Они мирно покуривают и пьют коктейли рядом с баром. На Ивана, заграбаставшего меня, смотрят с благоговением. На меня осуждающе.

Очень хочу им объяснить, что все это недоразумение. Он совершенно случайно в клубе оказался. И на руки взял только потому, что сама я слишком устала танцевать. Между мной и этим бабником ничего нет. Но язык не очень шевелится, поэтому я лишь бессвязно что-то мычу Ивану в шею.

Глава 05

Утро началось с ощущения адовой жары. Пустыня Сахара была у меня во рту и снаружи. Я поерзала, пытаясь сбросить с себя чертово одеяло, но оно, словно паук, оплело меня по рукам и ногам.

— Что за? — сдавленно икаю.

До меня доходит, что под одеялом я не одна. Рядом со мной мужчина, а в бедро упирается нечто большое и твердое. Палка?

Нет, точно не палка.

Кто берет с собой в постель палку?

А мужчину?

Мысли лениво пытаются собраться в кучу. Одновременно загребущие лапищи сдавливают сильнее. Ощутимый укус за ухо, утробный сонный рык и чудовище засопело дальше.

Надо что — то срочно делать. Выбираться и… я не знаю что и!

Главное выбраться.

Очень осторожно поворачиваю голову, чтобы рассмотреть преступника, вломившегося ко мне в постель.

Глаза расширяются от шока — Иван! Мой сосед-бабник! Его лицо мирно покоится на моем плече, пока мужчина совершенно по-ангельски посапывает.

Пазл в голове мгновенно складывается в картинку — он приехал в тот же бар, где были мы с девчонками. Танцевал со мной, сунул в руки разноцветные коктейли, а потом и вовсе уволок в неизвестном направлении на такси.

Помню, в машине я засунула руку ему под майку и бессовестно мяла кубики на животе. Все шесть. Я даже несколько раз их пересчитывала, чем очень сильно забавляла Ивана.

Судорожно сглатываю. Пытаюсь не дышать.

Я не в своей квартире, понимаю, наконец. Над головой черный натяжной потолок с круглой лампой, похожей на НЛО, стены белые.

Зеркальный шкаф напротив открывает моему взору пошлую картину. Меня зажали в бордовых простынях, огромное волосатое бедро привалило, не позволяя высвободиться.

С ужасом заглядываю под одеяло.

— Голая, — сиплю не своим голосом. И Иван тоже не одет.

Так и есть, мне в задницу упирается его член.

И если он в нее упирается в голом виде, то что ночью вообще было?

Очень медленно, словно гусеница из кокона, пытаюсь выбраться из захвата. Сначала плечи, потом руки. Осталось достать задницу и ноги. Потом я убегу к себе, закроюсь на сто замков и вычеркну из памяти утренний позор.

Никто и никогда не узнает…

— Куда собралась? — рывком меня возвращают на место.

— Пусти, — пищу, — гад! Ты меня… ты меня… ты меня обесчестил!

— Как ты забавно говоришь о наших ночных развлечениях.

Небритая щека потерлась о мою шею. Иван зевнул, потянулся, свободно полапал меня ладонью под одеялом.

— Мы… мы… развлекались?

— А ты что, совсем ничего не помнишь?

— Ты меня тащил на руках, потом запихнул в такси и … и… все!

— Мда…

Иван выпустил меня из захвата. Растянулся на постели, закинув за голову руку. На губах появилась ухмылка.

— А что было? Что ты со мной сделал?

Забиваюсь в самом уголке постели, скомкав вокруг себя одеяло.

— Ну… когда мы вошли в квартиру, ты сразу на меня набросилась и сделала минет. Я отговаривал, конечно. Но ты сказала, я должен оценить все твои таланты. Так что стащила штаны и прямо в прихожей, вот….

— Нет, — всхлипываю, хватаясь ладонью за горло. Какой минет? Судя по размеру палки, она ни за что бы в мой рот не поместилась.

— Потом разделась, долго рассказывала свои грязные фантазии, которые у тебя накопились за то время, пока живешь рядом со мной. В конце попросила проделать с тобой все то же самое.

— Нет!

— Там длинный список был, поэтому я действительно сказал нет и мы прошлись только по основным.

— И какие они были? — в ужасе сжимаюсь.

— Раком, в позе шестьдесят девять. На подоконнике, пока ты громко стонешь и будишь соседей.

— Врешь! — скриплю зубами. — Я бы соседей ни за что будить не стала!

— Бля… прокололся, — Иван хрипло рассмеялся. — Да не было ничего. Не трахаю я бездыханные тела.

— Слава богу, слава богу, — лепечу с большим облегчением, — а почему я голая?

— Ну так блевала полночи у меня в туалете, на одежду попало.

— Фуу…

— Я тоже так подумал. Пришлось тебя раздеть, помыть в душе. Водой с дигидратом напоить, чтобы обезвоживания не было.

— Ты очень заботливый.

— Через край. Надеюсь, это окупится.

— Не окупится, у меня сейчас голова лопнет, — морщусь от головной боли.

— В кухне в крайнем ящике от окна аптечка. Возьми одну и мне принеси.

Спорить некогда, надо себя спасать. Медленно соскребаюсь с кровати, укутываясь в одеяло. Когда оно соскальзывает с бедер Ивана, закрываю глаза. Нет, не надо мне этого видеть.

В кухне трясущимися руками вскрываю блистер. Прошептав еще одну благодарность Господу Богу, выпиваю таблетку вместе со стаканом воды. Оседаю мешком на стул.

— Ууу, — выдыхаю шумно. Глаза сами прикрываются, так хочется уснуть снова.

— Так и знал, — в кухне появляется Иван. Он в трусах. Пьет таблетку, зевает, ставит на плиту чайник со свистком. — Тебе нужно сладкого чего-нибудь съесть, похмелье быстрее отпустит. Смотри, что есть.

На столе появляется половина моего пирога.

— Мне бы одеться.

— Можешь взять в шкафу, что захочешь. Так и быть, сгоняю чуть попозже за твоей одеждой.

— Ты меня споил, — говорю с укором.

— Не думал, что ты такая слабенькая, — пожимает плечами.

— За какие только грехи ты на меня свалился? А, Иван?

— А сильно грешна?

— В том-то и дело, что нет! И съехать не могу, чтобы тебя не видеть.

Обессилено падаю головой на руки, лежащие на столе. Всхлипываю. Как моя нормальная жизнь превратилась в ад?

— Почему не можешь? — вкрадчиво интересуется сволота.

— Аренду на год подписала, внесла большой аванс. Только два месяца прошло и впереди еще десять. Я чокнусь, я не выживу.

— Ну что ты так убиваешься, как будто я самый ужасный сосед из возможных, — Иван ставит передо мной большую кружку с чаем, рядом тарелку с куском пирога.

— Самый, — смотрю на него с