По струнам гитары - Даша Art

На сегодня семьи с меня достаточно.

Я взглянула на часы.

Если потороплюсь, то у нас будет лишних тридцать минут, которые я могу потратить на подписание заявления об увольнении.

Сегодня мне позвонил Леон и попросил приехать в студию. Я благодарна, что он не трогал меня неделю, давая зализать верхний слой раны. Корочкой она покрылась, но настолько глубока, что никогда не заживёт.

Я прикрываю глаза, испуская вздох. Самобичевание не помогает. Вита я тоже не виню.

Надеваю платье, которое раньше я в этом шкафу не видела. Нежно-голубое платье чуть выше колен облегало, словно перчатка. Сверху словно накинут тонкий жакет с короткими рукавами-фонариками, но на самом деле он пришит к платью, плавно соединяя края в красивый бант в области сердца.

Тщательно замазываю стягивающийся порез. Волосы собираю в пучок на макушке, не жалея шпилек.

Достаю из шкатулки комплект из жемчуга: серьги, бусы, браслет в два ряда. Не надеваю лишь кольцо: достаточно и того, что помолвочное с бриллиантом уже оттягивает палец.

Даже смотреть на него не могу. Оно напоминает мне о том, что я больше никогда не смогу делать то, что хочу. Теперь вся моя жизнь будет строиться по плану.

Не моему.

Завершаю образ туфлями на невысоком каблуке. После чего в шоке застываю перед зеркалом. На меня смотрит моя мать двадцатилетней давности.

Странно, я никогда не замечала между нами особого сходства. Но сейчас не могла его отрицать.

Мышцы натягиваются, я вздрагиваю. Руки вскидываются, чтобы избавиться от этой безысходной схожести.

Не хочу быть такой же!

Но разве у меня есть выбор?

Я боролась и проиграла. Теперь моя жизнь будет выглядеть именно так. Нужно принять это и смириться.

Опускаю руки. Спускаюсь вниз. Почти с удовольствием наблюдая шокированные лица родителей, сестры и её муженька, а ещё своего жениха.

На его губах впервые появляется улыбка, адресованная мне. Такой он хочет меня видеть. Идеальной в их понимании.

Сознание на миг подводит меня, возвращая воспоминания того, как Вит пылко целовал меня зарёванную, с размазанной по щекам тушью, как он будил меня по утрам и запускал пальцы в растрёпанные волосы, как наблюдал за мной в зеркало, и в его глазах горело лишь страстное желание. Ему было всё равно, как я выгляжу и какая на мне одежда. Он…

Прикусываю язык, крепче цепляюсь за периллы, чтобы избавиться от мучительного наваждения. Днём я не позволяла им брать надо мной верх. Но ночью теряла контроль над своими чувствами, и тогда минуты превращались в часы, пока воспоминания закручивали мои внутренности, выворачивая меня наизнанку. Наутро постельное бельё становилось влажным, а мои глаза можно было использовать как красный сигнал светофора.

– Вот теперь ты выглядишь как графиня, – впервые одобряет меня мать. И я не чувствую облегчения. Наоборот, создаётся ощущение, что поводок на моей шее сужается.

Гриша показушно сгибает локоть, как истинный джентльмен, предлагая мне поддержку. Я сдавливаю челюсти, но аккуратно обхватываю его локоть.

– Ты не против, если мы кое-куда заедем? – мягко спрашиваю парня. – Мне нужно закончить одно дело. Это ненадолго.

Гриша кивает, я молча смотрю на дорогу.

Меня встретили Гай и Леон. Вита не было. Не то, чтобы я была уверена, что он будет ждать меня. Скорее наоборот. Но в груди всё равно теплилась надежда.

Я подавила боль и обиду, чтобы искренне улыбнуться парням.

Гай выглядел виноватым. Он поддался порыву, обнял меня и прошептал:

– Мне жаль, что так вышло.

– Мне тоже, – с трудом выдавила я: в горле застрял колючий ёж. Слёзы защекотали глаза. Я отчаянно заморгала, стараясь справиться с ними.

– Пожалуйста, не пропадай. Мы с Вили по-прежнему считаем тебя семьёй.

Я благодарно улыбнулась ему, затем, пока не превратилась в садовую лейку, подписала все необходимые документы и вышла на ватных ногах.

Вот всё и кончилось.