Цота. Планета изгоев - Регина Грез

Дверь распахнулась  -  большая фигура ясса загородила проем. Невольно вздрогнув, я устало выдохнула:

— Все плохо? Это из-за меня?

— Не стоило начинать разговор без моего позволения!

— Ясно… мне не следует говорить и вообще быть в курсе событий, а разрешается только сидеть в своем углу, по расписанию есть и спать,  ну, еще раздеваться и раздвигать ноги, когда ты захочешь.

Медленно и бесшумно Джелло приближался ко мне, вновь вызывая безотчетное чувство страха.

— Для меня важна твоя безопасность.

— Поняла… Прости, иногда так трудно сдержаться. Но ты мог хотя бы сказать, что меня ищут! Думаешь, я кинулась бы на стену и стала махать их патрулям? Я еще не сошла с ума.

— Зачем тебе знать, Ари? Чтобы ты снова стала лить воду из глаз и страдать, мечтая вырваться из этой бетонной коробки посреди песка? Я никогда не отдам тебя тарсианину. Никогда, пока я сам жив. Мне проще тебя убить.

Отшатнулась в сторону, чтобы избежать его прикосновения к плечу. Все во мне протестовало, я не могла молчать.

— Давай! Чего ждешь?! Здесь жизнь сразу станет прежней, закажешь себе новую тупую куклу – она не будет перечить и злить тебя.  Чугго похвалит, с Шакко не будет проблем…

— Аарин, не провоцируй!  - он страшно закричал и тряхнул меня за ворот, разорвав одежду.

Отпрянула от него и попыталась проскользнуть к двери, даже не понимая, куда побегу дальше. Он поймал за талию и бросил на кровать, больно сжал руки, принялся целовать – яростно, жестко, грубо. Едва могла бороться и бросать ему в лицо:

— Не хочу… не хочу! Оставь меня… хва-атит!

Короткая жгучая боль пронзила плечо там, где оно соединяется с шеей. Я дернулась всем телом и замерла, ощутив невыносимое жжение и жар в месте раны. Он укусил меня. И, похоже, теперь сам был в ужасе он содеянного.

— Ари! Ари, что ты… я  не хотел…

Больно, как же это больно, я не могу даже кричать и стонать, внезапно весь мир съежился до крохотного участка моего тела,  который будто прижгли раскаленным железом.

Джелло издал какой-то сдавленный звук, а потом кинулся к двери.

— Пойто! Чугго! Сюда все! Скорей, Пойто!!!

Наверно, я умираю. Ног не чувствую и рук поднять не могу. Хочется закрыть глаза и уснуть, такая слабость, что даже боль почти стихла. Джелло что-то делает со мной, снова прикусывает место ранения – язык его влажно скользит по коже, принося небольшое облегчение.

Где-то далеко-далеко надо мной слышны резкие фразы, среди которых с трудом могу разобрать отрывистые реплики  Шакко, степенные рассуждения Чугго и прямой укор Пойто:

— Что ж ты наделал? Ахашш! Где оставил свои мозги?

— Доза мала, но ей-то хватит, вряд ли сможет это освоить.

— Ты себя не простишь. Она была права, ты – чудовище!

А потом раздался звериный вопль Джелло:

— Сомкни клювик, птица! Сделай хоть что-нибудь!

— «Анирамин» тут не поможет, сам знаешь. Ты убил ее своим ядом. Ты просто ее сломал. Как и все остальные игрушки. Но наша-то Ари была настоящей. Как ты теперь будешь жить?

Глухой звук удара и падения, вымученный стон. Что же он делает, гад… Нельзя… Нельзя обижать Пойто. Я пытаюсь  пошевелиться и невероятным усилием разомкнуть губы. Я хочу ему сказать, а он не дает, сжимает руки, целует пальцы.

— Шайсса… моя шайсса… не уходи… слышишь, Ари! Дыши...

— Не-е сме-ей его бить… ты-ы…

Потом все смешалось в кучу, зазвенело, зажужжало, запуталось. Меня трясли за плечи, тащили куда-то, вокруг журчала вода, переругивались мужские голоса, а голова становилось все горячей и тяжелей. Мое тело будто бы плавилось вместе с костями, оплывало как воск со свечи, съеживалось на чадящем костре  и  рассыпалось невесомым прахом – исчезало в небытие.

Оказывается, умирать – это больно и долго. Но вот откуда-то повеяло весенним ветром и стало легко-легко. Умереть весной, когда вокруг все живое наполняется соками и тянется к свету –  очень обидно и грустно. Я категорически против,  я так не хочу.

* * *

Кап-кап-кап… Где-то совсем близко опять идет дождь – ровный, размеренный шорох капель дарит необъяснимое умиротворение. Делаю глубокий вдох, наполняя легкие удивительно свежим, целительным воздухом и открываю глаза. В комнате есть еще один человек.