Отвернись. В плену у зверя - Кира Райт

Да, это тоже был я.

То, что сделали со мной, разделило две моих части. Только не звериную и человеческую, как должно было сработать и даже сработало изначально. Эрнард отправил меня ирбисом в лес, оставив там как дикое животное, на свободе. И это был тогда лучший вариант, чем сидеть взаперти как в зоопарке. Будучи почти обычным хищником, я охотился, жил инстинктами, не размышлял, не страдал, не думал ни о чём.

А потом…

Почувствовал её зов, её запах, нашу связь… И тогда что-то пошло не так. Это сейчас я точно знал, что наша связь настоящая, Мия и есть моя истинная пара. И была ею по странному стечению обстоятельств изначально. Волки просчитались, выбрав её, и лоханулись со своими экспериментами, ведь то, что сделали с ней – было зря. Потому что Мия и так моя. И была бы моей без этого вмешательства. Каким бы чудом это не казалось.

Или я слишком хотел, чтобы это было так…

Но факт остаётся фактом, она – моя. А я её. И именно поэтому сейчас я стал собой, вернулся в свою обычную жизнь. Только она могла меня вернуть. Видимо, истинная связь сильнее всего остального, если её принимают безоговорочно оба… И Мия приняла, а уж обо мне и говорить не стоит.

Но из-за этого вмешательства в её гормональный фон, который должен был привлечь меня, а в итоге, потому что она уже была моей, сработал коряво, не пробудив человеческую часть во мне, не спровоцировав звериную, а скорее разделив белую и черную, хорошую и плохую. Обе мои.

И обеим она была необходима.

Вот только при выведении препарат волков всё же сработал как надо, превратив меня в безумное нечто, которое, однако, всё равно потянулось к ней и позволило мне управлять нашим странным телом, чтобы не причинить ей вред. А я, ощущая её доверие, её мягкость, её любовь, смог вырваться, смог вновь обрести разум и память.

Это было странно, сложно, но обе личности во мне сейчас вновь сплелись в одну. И если вторая и так могла говорить и выражать свои чувства, то сейчас я был на седьмом небе от счастья, что первая тоже может наконец рассказать ей, что чувствует к ней. К моей нежной девочке, любимой, ласковой.

Мне хотелось укутать её в эту любовь, как в шаль. Завернуть с ног до головы, прижимать к себе, кружить на руках и не отпускать. Ни на секунду.

И целовать, трогать, чувствуя так остро.

Эта наша настоящая связь ощущалась ещё ярче, сильнее. И мне моментами казалось, что сердце разорвётся от таких сильных, бушующих чувств. За всю мою жизнь я был впервые так невероятно счастлив. Потому что ничего мне не нужно кроме неё теперь. Мой смысл жизни, мой якорь, вернувший мне меня и её.

Ошибки быть не могло, только прочувствовав всё сейчас, я понимал разницу: прежние сильные чувства казались лишь мутной копией. Теперь мне хотелось чуть ли не сожрать её целиком, запихнуть куда-то глубоко в своё сердце и не показывать никому, не выпускать, наслаждаясь тем, что она моя только.

Не знаю, как смог отпустить её тогда, сейчас вряд ли бы смог… Она была нужна мне как воздух. Теперь я понимал…

Но так сильно был занят своей радостью, своими новыми ощущениями, что не сразу заметил, какие грустные глаза у моей замечательной пары… И даже не сразу понял, почему.

Моё решение отпустить её, подарив свободу от своей второй части, было верным. Я бы не хотел, чтобы у меня была возможность причинить ей вред, лучше уж пусть была бы счастливой без меня, а я без неё сгинул. И Эрнард зря позволил ей прийти ко мне сюда, ведь могло случиться иначе, но сейчас я был рад, что вышло именно так, и он нарушил данное мне слово.

Тот, другой я, усыпил её, чтобы разорвать неправильную связь между нами, чтобы она перестала чувствовать тягу ко мне, чтобы ощутила безразличие и спокойно вернулась к прошлой жизни, без меня… Чтобы была счастливой, а не боялась постоянно моих психов.

Но даже я-злой, сконцентрировавший в себе все самые мои ужасные качества, привязался к ней словно цепями, принял её, полюбил, несмотря на отсутствие взаимности. И пусть в последний момент, но тоже готов был пожертвовать собой ради её блага.

Я помнил, как держал её в руках, пока она лежала под капельницей, которая должна была очистить её кровь. И не ощущал, что тяга к ней уменьшается. Уходить было ужасно страшно и больно. Но тогда я списал всё на то, что прошло слишком мало времени, что это остаточный эффект от медикаментозной связи. И всё же оставил её.

Если быть честным, то мысли убедить её остаться со мной после того, как избавлюсь от зверя внутри (как думал тогда) не оставил. Надеялся, что если приду в себя (тогда ещё ни одна из моих частей не осознавала, что они оба – части единого целого), то смогу контролировать свои эмоции, победив вспышки агрессии, и тогда можно будет оставить Мию себе вопреки законам прайда. Главное, чтобы ей не навредить, а остальное не казалось важным.

Не кажется и сейчас. Кроме её чувств.

– Мия… – она посмотрела меня, продолжая натянуто улыбаться, наверное, не до конца поверив, в то, что я – это я. – Спасибо, -– повторил в который раз.

– За что? – она лежала рядом, не закрывалась от меня, не пыталась отодвинуться, хотя я видел, что ей не очень комфортно.

– За то, что вернулась тогда ко мне. В лес. Иначе меня бы уже не было. За то, что остановила меня в подсобке, хотя ненавидела за те ужасные поступки. За то, что вошла ко мне сюда, когда все остальные боялись даже к двери подходить… Ты сильная, смелая девушка. Признаться, изначально ты казалась мне хрупкой и сломанной, потому что не была одной из нас. Но я ошибся. Извини меня за это.

– Я тебе не понравилась?

Она так смотрела, что у меня сердце останавливалось от счастья. Словно хотела знать, что нравилась, что полюбил с первого взгляда. Будто ей было это нужно. Я был нужен. Или пусть хотя бы одна моя часть. Но не было для меня большей радости сейчас, кроме этого осознания.

– Что ты, Мия! Понравилась очень. Просто казалось, что нужно больше тебя оберегать, ведь у тебя нет такой силы и здоровья, как у нас, такого чутья.

– Что ты тогда чувствовал ко мне?

Я видел, как она сомневается, как не верит до конца, и был готов рассказывать ей о каждом дне, проведённом вместе, лишь бы поверила, признала того, кого любила. Я знал, что любила. Я чувствовал, что ещё любит. Просто пока только одну мою половину, снова не признавая меня целиком. Но я всё исправлю. Я покажу ей себя настоящего, я смогу вновь заслужить её чувства.

– Восторг, Мия. Абсолютный, чистый восторг.

– Ты все помнишь?

– Всё. Твой невероятный запах. Твои глаза, губы…

– Когда ты стал человеком, сказал, что зверь почувствовал свою самку…

– Мия моя… – я поцеловал её в лоб. – Я не был зверем. Я был всего лишь оборотнем, в котором человеческое так сильно сплетено со звериным, что не разорвать, в котором были стёрты только прежняя память, а вместе с ней и речь, навыки, оставив лишь острую потребность в тебе, основанную на наших основных инстинктах. Ни один из нас не устоит перед своей парой… Верх возьмут инстинкты. Так и вышло. Но я любил тебя. Сразу. Это сложно объяснить, но это так. Слышишь?