Леди и лорд - Сьюзен Джонсон

— Извини, милая, — выбрал он наконец из всех ответов самый простой. — Как-то нескладно все это получается.

— Так как же мне быть, как защищаться? — продолжала вопрошать Элизабет, давая выход раздражению, накопившемуся за вечер. — Эта пьяная сучка кругом права, и ты прекрасно знаешь это! Да, я скоро растолстею и подурнею, и мне останется только по очереди принимать за чаем или ужином всех потаскушек Роксбурга, бессильно наблюдая, как каждая из них похваляется тем, что когда-то зналась с тобою весьма близко.

Стоя перед зеркалом в подвижной раме, она скорчила себе гримасу. Теперь, когда на ней не было бордового бархатного платья с кружевами цвета слоновой кости, стало особенно заметно, как раздалась ее талия, а располневшие груди еще больше утяжеляют се тело.

Подойдя к ней сзади, Джонни тихо проговорил:

— Да разве хоть одна из них сравнится с тобой? Ведь я так тебя люблю — именно сейчас, когда ты беременна.

— Все это только слова! — Бросая ему этот упрек, она в глубине души осознавала, что ведет себя как капризный ребенок. Однако после нескольких мучительных часов, проведенных в компании Джанет Линдсей, красивой, как фарфоровая статуэтка, и соблазнительной, как фея, Элизабет просто не могла вести себя иначе. — А она просто наглая шлюха! — подытожила возмущенная жена.

«Чем и привлекательна», — закончил про себя ее фразу Джонни, хотя о его влечении к Джанет можно было теперь говорить только в прошедшем времени.

— Я позабочусь о том, чтобы утром они уехали, — попытался он успокоить расходившуюся супругу, опасливо прикоснувшись к ее руке. Передряги с гостями заставляли его усомниться в том, что этот жест будет воспринят достаточно благосклонно. И он оказался прав.

Крутанувшись на месте, как волчок, Элизабет зло произнесла:

— А вот я сомневаюсь, что графиня соблаговолит завтра убраться восвояси!

Долгий опыт научил Джонни не отвечать криком на раздраженные женские упреки.

— Тогда, может быть, мне стоит поговорить с Калроссом еще сегодня? — произнес он как можно спокойнее. — Чтобы быть уверенным заранее…

— Ты снова хочешь встретиться с ней!

— Да нет же! О Господи, как такое могло прийти тебе в голову? Надо же, принесла их нелегкая… — Он обеспокоенно посмотрел на часы. — Ничего, еще не поздно. Калросс сейчас наверняка играет в бильярд.

— А что же, интересно, делает она? — язвительно осведомилась Элизабет. — Или, вернее, что она делала, в то время как Калросс играл в бильярд? Наверное, поджидала тебя в своей комнате?

Ее интуиция была просто поразительной. Сделав это печальное открытие, Джонни тут же почувствовал раскаяние перед пожилым человеком, который ни разу не позволил себе укорить его за беспутство.

— Все это дела давно минувших дней, — произнес он, все еще сохраняя выдержку. — Отчего бы тебе не послать вместе со мной Хелен в качестве провожатой, которая следила бы за каждым моим шагом? Клянусь тебе, единственное, чего я сейчас желаю, — это поговорить с Калроссом. Он все поймет.

— Что твоя жена — ревнивая зануда… Ты это имеешь в виду?

— Нет, что в следующий раз им лучше приезжать вместе с другими людьми.

— Или не приезжать вовсе! — отрубила Элизабет.

— Я не могу поступить так с Калроссом. — Голос Джонни был несколько растерян, но в то же время тверд. — Он был другом моего отца.

— Так, может, он разведется с ней? — Чувства окончательно взяли верх над ее рассудком.

— Не исключено. — Разговаривая с ней, он взвешивал каждое слово.

— Но не могут же все мужчины, с женами которых ты в разное время переспал, подать на развод! Или я ошибаюсь?

«Наверное, в эту минуту они сделали бы это без колебаний», — хотел было сказать Джонни, но вовремя сдержался. То, что мужчина сам решал, как ему вести себя, было непреложным фактом жизни, и Джонни был не единственным, кто путался с замужними женщинами.

— Тогда я не знал тебя, а сейчас такого просто не случится, — объяснил он жене без околичностей. — Так ответь же: ты хочешь, чтобы Хелен пошла со мной?

— Да… Нет… Да, черт возьми! Я на всю жизнь останусь ревнивой женой, заруби это себе на носу!

— Что ж, в таком случае зови ее. — Джонни хорошо знал, что такое ревность. Он сам ревновал ее даже к покойному мужу.

Как он и ожидал, Калросс гонял шары в бильярдной вместе с Адамом и Кинмонтом. Монро в тот день уехал в Эдинбург, чтобы вызвать инженера для устройства перемычки между прудами и рекой. А Джанет, насколько можно было судить, осталась в своей комнате. Она не слишком любила наблюдать за мужскими играми.

Хозяин и гость расположились в креслах у огня, наполнив бокалы коньяком, недавно доставленным из Ла-Рошели. Хелен скромно стояла в сторонке, не до конца уверенная в том, что имеет право присматривать за лэйрдом, который всегда отличался своеволием. Однако леди Элизабет дала ей ясный наказ, а лэйрд только стоял как паинька и молча слушал, что говорит его жена. Так что делать было нечего — оставалось только во все глаза таращиться на хозяина. Поговорив несколько минут о достоинствах бренди и любимых виноградников, мужчины замолчали. И тогда Калросс сказал:

— Джанет нужна мне. Она согревает мою старость.

— Понимаю, — ответил Джонни. — На твоем месте я тоже выбрал бы ее. — Хотя на самом деле не сделал бы этого. Ни за что! Он был не из тех мужчин, которые безучастно взирают на то, как их жены проводят время с другими. — Беда лишь в том, что беременность сделала Элизабет более эмоциональной, — осторожно добавил он. — Вот видишь, сегодня вечером я пришел к тебе с дуэньей.

Калросс удивленно поднял бровь.

— Ты слишком потакаешь своей супруге. Вот что значит большая любовь. Это и непосвященному видно, хотя, признаюсь, весь Роксбург гудит от слухов о твоих необычных ухаживаниях. К тому же я знаю, как ведет себя женщина… женщина enceinte[17], — заметил он. — Все девять месяцев моя Джонетта была напряжена, как струна. — Калросс грустно улыбнулся при воспоминании о покойной первой жене. Она подарила ему шесть детей, у которых уже росли собственные дети.

— Я хочу, чтобы счастье Элизабет ничем не было омрачено, — задумчиво произнес Джонни, вертя в пальцах бокал с бренди.

— Мог ли ты, мой мальчик, предаваясь земным усладам, предположить, что такое когда-нибудь случится? Мог ли предвидеть, что и твое сердце познает любовь? — Эрл Лотиан пристально смотрел на своего молодого соседа.

Джонни густо покраснел — так, что даже бронзовый загар не смог скрыть румянец, заливший его щеки.

— До какого-то времени никто не ведает, что такое чувство существует… Или знает, но не придает этому значения…

— До тех пор, пока оно не отнимет у тебя рассудок, — Да, — невесело ухмыльнулся Джонни и перевел взгляд с коньяка, плескавшегося в бокале, на Калросса. — Однако, как ни странно, я не жалею об этой утрате.