В твоих руках не страшно - Ольга Островская

О боги! Так вот зачем он поехал с Танраггосом? Чтобы проверить? Выходит, Аедан уже давно догадался обо мне. И мог в любой миг заставить меня признаться. Но выжидал почему-то.

— Это всё? — интересуется его демоническое величество.

— Нет. Есть ещё кое-что. Судя по всему, король Аделхея совсем поехал крышей из-за смерти жены. Полагаю, всё дело в привязке. Он человек. Ни капли древней крови. Этот обряд не мог пройти для него бесследно. Возможно, делал совершенно одержимым женой. На этот вывод меня наталкивают и слухи о его сумасшедшей любви к ней. А теперь привязка к покойной сводит Танраггоса с ума, превращает в полного безумца, одержимого жаждой крови. Я стал случайным свидетелем того, как он серьёзно ранил собственного сына, когда тот попытался ему возразить и оправдаться за смерть Аминнариэль.

Он ранил Оссиана? Из-за меня?

Я не хотела этого. Пасынок, конечно, относился ко мне всегда слегка пренебрежительно, но и зла никогда не делал. И я ему зла не желала. И не представляла даже, что он пострадает из-за моей мнимой смерти.

Как же так? Почему Танраггос посчитал его виноватым? Почему ранил единственного наследника? Действительно сошёл с ума? А может он и правда уже давно обезумел? И сейчас лишь окончательно перешагнул черту разумного, потеряв остатки здравого смысла.

— Это случилось после погребальной церемонии. И об этом пока никому неизвестно. Принца спрятали. Лечат. Всем говорят, что он срочно уехал по поручению отца. Даже его жена так думает. Девчонка, кстати, сообразительная, закрылась в их с мужем дворцовом крыле и носа в общее не кажет, чтобы тестю на глаза лишний раз не попадаться, пока благоверного нет, — продолжает докладывать Мартан. — А Танраггос в тот же день нажрался до поросячьего визга. Когда я уезжал, он всё ещё не просыхал, напиваясь со своим верным псом Калвагом прямо в тронном зале.

— Ясно. Занятные ты вещи говоришь, — тянет задумчиво Аедан. — Надеюсь он не сопьётся до смерти, к тому моменту, как я до него доберусь. Можешь быть свободен, Мартан. Иди отдыхай. А я решу, что делать с твоими новостями. Если что, позову.

Услышав, как уходит красноволосый демон, я отлипаю от двери и плетусь к кровати. Сердце громыхает в груди так, что почти больно. Я знала, что Малвайн мертва. Почувствовала это ещё тогда. Смирилась с её смертью… и жертвой. Но узнать, что из-за меня страдают и другие… от этого становится дурно.

Может, я могла этого избежать?

Но как? Оставшись? Жертвуя собой? Разве этим я бы остановила чудовище?

Танраггос и раньше ни во что не ставил чужие жизни. И мог казнить любого, кто не так на меня глянул. И говорил, что это я виновата. Я соблазнила. И его я одурманила. Свела с ума. Что это всё моя кровь виновата. И я верила…

А сейчас? Верю?

Когда в спальню заходит Аедан, я стою у кровати, безвольно опустив руки. Пытаясь разобраться в себе. Разрываясь от противоречивых эмоций и сомнений.

— Кажется, я ошибся, позволив тебе слышать этот разговор, — вздыхает демон подходя ко мне и обнимая со спины. — Что ты там себе уже надумала?

— Из-за меня страдают невиновные, — шепчу я потерянно, закрывая глаза.

— Ох уж эти мне эльран, — ворчит Аедан с досадой. — Вот поэтому вас так мало и осталось. Глупости не говори! Ты ни в чём не виновата! А эту гниду бешенную Танраггоса я скоро уничтожу, чтобы он не отравлял воздух Аранхода своим существованием. И обещаю, что помогу тебе о нём забыть навсегда.