Любовь, которой не было - Ая Кучер

– Иди ко мне.

Протягиваю девушке руку, ожидая, пока она сбросит платье и вложит свою ладошку. Без споров позволяет утащить на кровать, прижимая своим телом.

Юнна в последнее время тихая, уставшая после завалов на работе. Весь график подгоняли, чтобы все работники нормально уехали на каникулы. И принцесса замоталась, совсем.

Только я, последний гад, наслаждаюсь этим состоянием. Когда она такая разморённая и послушная. Обвивает мою шею, притягивая меня ближе. Совсем не спорит, хотя иногда эта девочка кого-то угодно доведёт.

У неё охрененно сладкие губы. Пухлые, которые хочется постоянно кусать. Что я и делаю, словно не успел изучить. С ней мне постоянно мало. Принцесса все ещё переживает за свою нимфоманию и, кажется, эта болезнь заразная.

Потому что ни на кого так не стоял, как на неё. Постоянно и бесперебойно. Была бы возможность – сутками бы держал в к ровати. Под собой, сжимая талию. Оттягивая край белья, ныряя пальцами в девичью влагу.

Девушка выгибается, стоит только приласкать. Я уже выучил все её точки. И что если провести языком по шее, задевая ухо, а вместе с этим надавить на клитор – получаю хриплый стон.

– Ал.

Ага, именно такой. Я наслаждаюсь каждым звуком, впитывая. Накрываю требовательным поцелуем губы, проникаю языком внутрь. Сладкая, всегда и везде.

– Вы, пиздец, сговорились? Ужин в разгаре, собирайтесь.

– Тебе просто завидно, Сэми, что я собирался с принцессой спать.

– Запрет на немецкий, пожизненный.

Юнна ворчит недовольно, выбираясь из-под меня. Сжимает ноги, переминаюсь. Верю, моя хорошая, что у тебя там пожар. У самого стоит так, что почти больно.

А один наглый мудак всё портит.

Херня то, что мы ей обещали. Что спокойно сможем принять, если она с кем-то одним будет спать или проводить время. По факту, так-то он так, но нихрена. С Сэмом как сговорились, обламывая друг другу уединение.

Самом собой получалось.

– Собирайтесь и спускайтесь вниз, там Марк половину квартиры разнесёт.

– Слушаюсь, мой командир.

Юнна прижимается коротким поцелуем к Сэму, а я даже не испытываю ревности. Потому что меня она с такой же жаждой целует.

Это странно, наверное, одну девушку на двоих делить. Но никогда с другом в этом проблем не видели. Бывало такое, без проблем. А с принцессой даже шансов не было.

Увидели её и пропали. Оба.

– Марк, я всё вижу!

Юнна щурится в сторону сына, пока тот пытается незаметно стащить конфеты с ёлки. Марк хмурится, но кивает. Серьёзный малый.

Мой.

Охренеть, у меня четырёхлетний сын, которого я совсем недавно узнал. И даже не вспоминается, что ДНК у него не моё может быть. Принял бы ребёнка Юнны от кого угодно.

Но то, что Марк мой сын – сильнее бьёт по мозгам. А я не пятилетка, чтобы расчувствоваться от такого.

Разве что, совсем немного.

– Праздник же, - малой хмурится, кусая губы. И в этом очень похож на свою маму. – Ну одну? Пап?

Оборачивается к нам с Сэмом. Марк, на удивление, нормально принял новости. Что у него теперь целых два папы. Все ещё смотрел косо, когда мы слишком долго принцессу обнимали, но принимал.

И папой начал называть совсем недавно, что только сильнее грело изнутри. У нас странная, но большая семья. Я собираюсь подождать ещё годик, пока Юнна не закончит свои съемки для нашей игры. А потом чуть расширить количество детей.

– Макс, только рискни, - Мира поправляет светлые волосы и недобро смотрит на своего мужа. Который тайком подбрасывает сладости их детям. – Я тебя кас… Кхм, больше детей у тебя не будет, понял?

– Мир, ты злая, когда голодная. Хочешь конфетку?

Этот бугай, с татуировками и короткой стрижкой, опасливо посматривает на девушку. Словно она сейчас ему взбучку устроит сильнее, чем любые криминальные авторитеты. А после сжимает в своих объятиях.

Так, как я Юнну обычно.

Только не получается, потому что семейный ужин, в рамках приличия. За разговорами с Максом и Мирой. М&M’s, блин.

– Выйдем на балкон, - принцесса предлагает шёпотом, когда малые увлечены мультфильмом, а парочка друг другом. – У меня подарок есть.

А это интересно. Свой подарок я рассчитывал получить в постели, но до него ещё добраться нужно. Поэтому вместе с Сэмом следую за девушкой на небольшую террасу. Хватаю автоматом тёплый плед, накидывая на плечи принцессы.

В Вене тепло, хотя Новый год на носу. Но свою жену беречь нужно.

– В общем, вот.

Девушка крутит в руках два конверта, ничем не примечательных. Ни одной эмблемы, чтобы понять заранее, что Юнна придумала.

– Поездка в тёплые страны? – предполагаю, не зная, чего ожидать. – Или намёк, чтобы мы сваливали?

– А надо было билеты?

Девушка притворно хмурится, пряча подарок за спину. Подставляет с удовольствием губы для поцелуев, крутится, когда пальцами сжимаю край чёрного платья.

Она с каждым днём открывается всё больше. И с каждым днём мне кажется, что в ней столько всего спрятано, что до старости не узнать.

– Так что это?

– Откройте.

Улыбается натянуто, нервничая. Даже если конверт пустым окажется, я совсем не расстроюсь. Но отрываю полоску, желая добраться быстрее Сэма. И застываю, пытаясь понять написанное на бланке.

– Принцесса, мы же договорились с тобой, - друг заметно теряется. Да и я тоже. – Никакого теста на отцовство. Это не нужно. Или ты решила одного из нас оставить?

– Нет. Просто посмотрите.

И я смотрю. На значок в девяносто девять и девять процентов. Что я отец, никаких сомнений. На бумаге высечено чернилами, и в глазах девушки читается. Думаю, как Сэм отреагирует на такую новость.

– Юн, - он совсем не выглядит расстроенным. Скорее, счастливым. – Я отец? Алекс, это…

– Не понял.

Вырываю листок, чтобы убедиться. У Самуила та же фигня написана. И друг с нечитаемым выражением смотрит на мой результат. А принцесса не спешит ничего объяснять, только улыбается коварно.