(не)хорошая девочка - Джина Шэй

Но было в нем что-то… Вот что-то такое, отчего я себя чувствую сейчас куском масла, стремительно тающим на раскаленной сковороде. И-и-и-и!!! Ну вот скажите же, дура. Не успела сбежать от одного долбанутого, повернутого на целках идиота, тут же поплыла от мимо проходящего извращенца. Который, очень не исключено, что садист какой-нибудь, вон про порки они с этим Томми вполне себе говорили. Что у Сони в голове? Правильно — сладкая вата.

Но как же странно ощущать Вадима — Хозяина за своей спиной. Его пальцы, ослабившие хватку и ласково, неторопливо поглаживающие кожу на моем бедре. И в животе что-то сладко сжимается. Слабо, томно, но так волнительно… Вот… Вот почему Баринов никогда на меня так не действовал? И не только он, в общем-то… Никто не действовал на меня как этот чертов Вадим. Блин. Как бы это ещё вылечить-то…

Створки лифта разъезжаются бесшумно. Охранники выходят первыми, затем вперед шагает Вадим, потянув меня за поводок.

А потом он резко останавливается, и я налетаю на его голую спину. Губы наталкиваются на гладкую кожу, нос успевает вдохнуть дурманящий запах сильного мужчины. Боже, помоги… Я с ума схожу, прямо сейчас!

— На четвереньки, быстро, — резко бросает Вадит не разворачиваясь, — до выхода пойдешь ползком.

Это вообще-то чересчур. Прям совсем чересчур. И гордая самолюбивая «золотая девочка» София Афанасьева хрен бы вот этому требованию подчинилась. А Соня Баринова пугается этим тоном Хозяина до потемнения в глазах, в мгновение ока встает на четвереньки. Благо холл гостиницы застелен темно-синими коврами.

— Вперед меня, — тихо шипит Хозяин краем рта. — И взгляд в пол. Не поднимать лица, ни в коем случае!

Когда я расскажу об этой истории Маринке — она будет орать. Громко. Потому что вряд ли послушная папина дочка Сонечка Афанасьева, за всю жизнь поспорившая с папой всего четыре раза, в её глазах может вот так без палева в эротическом прикиде и маске зайки шествовать к выходу из гостиницы на четвереньках и думать не о том, что, наверное, задница выглядит совершенно непотребно, а о том, что до дверей осталось семь метров. Шесть… Четыре…

— Вадим Несторович!

Голос Баринова — как гром среди ясного неба, как ушат ледяной воды прямо мне на уши. В холле. Он был в холле. Караулил? Уже нашел, что меня нет? Поэтому Вадим потребовал, чтобы я встала на четвереньки? А сработает ли?

— Что ж вы так орете, Сергей, будто у вас миллион украли? — прохладно цедит за моей спиной Хозяин, подтягивая цепочку и заставляя меня земереть.



В поле моего зрения появляются туфли Баринова. У меня вдоль по позвоночнику бегут ледяные мурашки. Сейчас он опустит взгляд, узнает меня и… И будет скандал. Прям капец какой грандиозный будет скандал… И скорей всего, Вадим меня защищать не будет.

— Вы уже уходите? — Тон у Баринова такой обходительный. — Мы думали — пробудете до утра.

Он не видит. Я стою на четвереньках в полуметре от него — и нет, абсолютно никакого узнавания. Что за магия вообще? Ему и в голову не может придти, что это могу быть я?

— Устал, — ровно откликается Хозяин. — Пришлете мне счет за моих друзей.

— Удачной вам ночи, — подхалимским тоном откликается мой драгоценный муженек.

— Сергей, — окликает Вадим, когда Баринов поворачивается, чтобы уйти. Будто нарочно меня мучает, я ведь только-только выдохнула, что пронесло.

— Да, Вадим Несторович.

До меня доходит… Я уже слышала это отчество сегодня, и в адрес Вадима… Боже… Нет, есть совпадения, неудивительно, что в Москве не одна тысяча Вадимов, но… Несторович — слишком редкое отчество. И у него конфликт с неким Афанасьевым? Нет, слишком дофига совпадений. И… Получается, в лифте он охранника нарочно оборвал пораньше, чем озвучили отчество? Неужели понимал, что я догадаюсь?

Капец, здравствуй, давно не виделись! Серьезно? А вот это уже даже круче, чем я могла подумать… И хуже… В тысячу раз хуже… Так, Соня, стоп, выйдешь из гостиницы — и будешь орать. Хотя бы в мыслях…

— Почему охрана так мельтешит? У вас случилось что-то? — придирчиво интересуется над моей головой Вадим, пока я впиваюсь зубами в нижнюю губу. Вот же надо было так влипнуть. И да, хорошая вышла прививка от любого интереса в сторону этого… Хозяина. Мое обкуренное либидо сразу же опустило свои бутончики. И правильно… Если мой отец узнает, что я разговаривала вот с этим человеком — меня придушат быстрее, чем я успею сказать слово “папочка”.

Баринов что-то блеет, что нет, ничего особенного. Ну… Не удивительно, что он не торопится спалиться в собственном позоре и сбежавшей жене. Удивительно, что он и его мать спутались с Дягилевым и его вечеринкой прямо в день нашей с Бариновым свадьбы. Или отец не знал, или… Или его послали. В конце концов, это гостиничный бизнес Бариновых открывал отцу новые перспективы, для них самих он был всего лишь крепкий партнер. Достаточный ли, чтобы отказаться от денег Дягилева? Ой, нет, кажется — нет.

— Вперёд, — тихо приказывает Дягилев, когда Баринов, отбрехавшись, отчаливает. — Доигрывай роль до конца. Или могу тебя мужу отдать. Хочешь?

Какая прелесть! Мои губы кривятся, но тем не менее он прав. Спектакль нужно доиграть, тем более что нет, к Баринову я все еще не хотела. Хотя выходит, что шило я меняю на мыло. Но это мыло хотя бы меня по кругу не пустило. Пока еще…

Ковер под ладонями заканчивается. Разъезжаются стеклянные двери перед моим носом. А в моем мире все встает на свои места, и становится совершенно оправданным это странное ощущение подвоха, что не все так просто, что отнюдь не благородство основная черта характера этого мужчины. И блин… Какая же я лохушка… Особенно лохушка в том, что допускала себе от него млеть…

— Можешь встать, — тон снисходительный, уже и он понимает, что карты вскрыты. И ржет над девочкой, которую попользовал, чтобы почесать самолюбие за счет её отца. Встаю. Повернуться получается не сразу. Ох, только бы сдержаться и не вцепиться ему в морду. Под камерами еще стою…

— Вы сразу эту хрень придумали, да? — тихо выдыхаю я, глядя в его насмешливые темные глаза. Стыдно ли ему? Да сейчас, Соня, размечталась. Плевать ему на меня. А вот вырядить под шлюшку дочь Афанасьева и посамоутверждаться за её счет… Получилось, да. А я, лохушка, ему это позволила.

— Почти сразу. Как только понял, что за зайку ко мне на балкон занесло, — усмехается Вадим Несторович Дягилев. Злейший конкурент моего отца…

