Мой плен - Asti Brams

Мой голос дрогнул. Я непроизвольно приложила руку к груди, там, где боль и тоска слились в единый комок. Мой тяжелый взгляд направился на мужчину, который внимательно смотрел на меня, прищурив золотисто-карие глаза.

— Но я понимаю — что должна идти дальше… — произнесла я, проморгав навернувшиеся слезы и насильно сглотнув подкативший ком. — Должна отвлечься, поверить в новую жизнь — без него и… было конечно глупо даже представлять, что между нами, что-то могла получиться!

Игорь выдержал паузу, прежде чем медленно кивнул и опустил взгляд в блокнот. Сделав глубокий вдох, он выпрямился в кресле и серьезным тоном произнес:

— Ты молодец, Лер. Я, конечно, не даю гарантий — это твоя маска и ты знаешь, как правильно отвечать, или ты действительно в большей своей части веришь в то, что говоришь!

На моих губах заиграла лукавая улыбка и шмыгнув носом, я слегка повела плечами.

— Ну, не знаю… вы ж у нас тут психолог! — заметила я с невинным лицом.

С Игорем всегда так было. Разговор о больном и серьезном, незаметно перетекал в иронию и подстегивания. Он научил меня этому. И по всей видимости — был доволен моим прогрессом.

— Договоришься мне тут, — буркнул он, делая запись в блокноте. — Ладно — иди уже.

Я тихо засмеялась и начала собираться.

— И что никаких напутствий или советов?

— Неа. — отозвался мужчина, поднимаясь с кресла и проходя к кулеру. — Ты уже большая девочка и прекрасно знаешь что делать.

Глотнув воды, он причмокнул и добавил:

— А сегодня я лишний раз убедился, что наши свиданки пора заканчивать.

Мужчина перехватил мой растерянный взгляд и слегка нахмурилась.

— Если прижмет, конечно, ты знаешь я всегда на связи! — поспешил он уверить. — А так… зачем больную голову на здоровую перекладывать, верно? В моих силах вылечить твою душу, но что касается чувств, и дел любовных… боюсь, над этим властно только время.

Я неуверенно кивнула, чувствуя отголоски паники, представляя, что теперь должна буду обходиться без его направлений. За эти месяцы регулярных встреч, он смог выстроить меня буквально заново, и я привыкла идти с этой опорой бок о бок.

Игорь увидел сомнения в моих глазах и приблизившись, по отечески положил свою руку мне на плечо.

— Ты солдат, Лерка! — Уверенно произнес он. — Вот и веди себя по-солдатски, договорились?

Он дождался, когда с моего лица спала тень сомнения, а во взгляде появилась решительность, прежде чем я ответила:

— Так точно.

***

Кутаясь в светло-бежевое пальто от пронизывающего ветра, я медленно шла по каменным плитам, вдоль набережной не отрывая взгляда от моря. Как хорошо, что меня закинули в прибрежный город. Я бы не выдержала жизнь без моря, ведь глаза всегда будут искать его, кожа просить холодные брызги, а обоняние улавливать соленый запах. Море, как ничто другое — напоминало мне о доме, по которому я так тосковала.

Я сразу влюбилась в Новороссийск. Несмотря на бесконечные ветра и чужую для глаз архитектуру, я приняла его, пусть и как временную — но обитель. Иногда проходя по набережной и наблюдая за непокорными волнами, я даже фантазировала, что нахожусь не здесь, а за тысячи километров отсюда — во Владивостоке. И в груди разливалось тепло, которое медленно исцеляло мои раны.

С новым городом — пришло новое имя, и вместо Юлии Павловой я стала Валерией Ростовой. С новым именем пришла — новая жизнь, в которой мне предоставили небольшую, но уютную и полностью обставленную квартиру, телефон с очень ограниченным набором номеров и карточку… с ежемесячным пополнением, которое я при всем желании не успевала тратить!

Я находилась не в том состоянии, чтобы возражать, когда Ростик, на которого я еще долго косилась с настороженностью, сопровождал меня весь путь от Владивостока до Новороссийска и привел в эту квартиру. Он сразу и доходчиво объяснил мне мое положение, а в первую очередь предостерег — что если я хочу жить, мне придется принять все, что для меня уготовили.

Скупой на подробности мужчина, рассказал — что теперь в этом положении я могу делать, и чего мне делать не следует. Итак. Я должна была наглухо запомнить свое новое имя, никому кроме него не открывать, не высовываться из квартиры пока он не разрешит и самое главное ни при каких обстоятельствах не пытаться с кем-то связаться!

Высовываться на улицы чужого города, у меня не было никакого желания… Хотелось забиться в угол и не вылезать из него до второго пришествия! Однако смириться с тем, что мне нельзя ни с кем связываться — оказалось гораздо сложнее. Сердце выпрыгивало из груди от болезненных мыслей о родителях, а еще более от мучительных догадок о Руслане. Мне ничего не говорили, ничего обещали — насколько я здесь? Чего ожидать? И смогу ли я когда-нибудь вернуться домой…!? Поэтому я не раз обрушивала свои неуемные вопросы на Ростова, но всегда получала молчаливый отпор или напоминание о его предостережении.

Он контролировал меня первые несколько месяцев. Приходил через день, приносил продукты, налаживал технику и уходил, задерживая на мне сканирующий взгляд. И похоже не даром. Через несколько недель таких наблюдений, у меня все же случился первый выход «в свет». И он был посвящен поездке к психологу!

Меня хорошо спрятали, но понадобилось время, чтобы я поверила в это! Страх еще долго не отпускал мою душу, даже несмотря на усилия Игоря, к которому я приходила лично в квартиру и под строгой конфиденциальностью. Он разрешил и даже настоял, чтобы я рассказала все, ведь только так я могла вытащить свое психологическое состояние, которое находилось на опасной грани.

Первые сеансы давались тяжело. Я просто сидела и молчала, а потом начинала реветь. Игорь терпеливо сносил мои тихие истерики, называя их — «естественным выходом внутреннего дерьма». Конечно, не обошлось без препаратов, которые он назначил мне под свою ответственность, чтобы вывести меня хоть на какой-то диалог. Они помогли мне. Я стала спокойней спать, начала видеть солнце и слышать пение птичек. Начала ловить хорошие моменты в каждом дне, и жизни все больше наполнялась позитивом!

Но этот кайф — длился не долго. Игорь без каких-либо объяснений убрал их из моего ежедневного приема и заставил проходить все вживую. Я помню даже, что ругалась на него, как натуральная наркоманка, но именно после этого из меня полилось все, чего он так долго ждал.

Так проходило мое индивидуальное лечение. Я не знала, откуда Ростов нашел Игоря, но он настоял, чтобы я слушала и делать все, что он говорит. О себе мужчина не распространялся, только мимолетные истории, из которых я и узнала, что он был военным психологом. Это была необходимая помощь, и тогда, мне оставалось только догадываться, чья это была инициатива? Ростова — который сжалился надо мной? Или Руслана… который контролировал меня на расстоянии?

Но сейчас, мне было просто необходимо признать — уже давно меня никто не контролирует! После того как Ростов уехал, я получала лишь редкие смс с указаниями, и знала что в городе есть люди которые приглядывают за мной. Когда он сообщил мне об отъезде, я занервничала и в очередной раз спросила о Руслане. Но вопреки ожиданиям — снова ничего, не услышала в ответ. Неужели это знание было так опасно для нас обоих!? Или в ту ночь с ним что-то случилось…!?