Вознесение Габриеля - Сильвейн Рейнард

— Нет.

— А почему? Может, он и ответит. Подумает, что это я звоню.

— Уже три часа ночи, и у меня нетрезвая голова. Не самое лучшее время для разговоров. И потом, он же велел мне не пытаться контактировать с ним.

Рейчел потрясла мобильником перед носом Джулии:

— Если тебе больно, ему тоже.

— Если ему когда-нибудь захочется поговорить со мной, пусть приезжает сам. Я так и сказала ему в голосовом сообщении. Сама я больше звонить не буду. — Джулия залпом допила вино. — Возможно, он покажется на выпускной церемонии, — со вздохом добавила она.

Ее лицо погрустнело. Весь ее гнев и досада не притушили в ней тоски по Габриелю. Точнее, не сумели до конца погасить эту тоску.

— Когда у тебя выпускная церемония?

— Одиннадцатого июня.

Рейчел тихо выругалась по поводу столь поздней даты.

Несколько минут они молчали, затем Джулия решилась заговорить еще об одном страхе, не дававшем ей покоя.

— Рейчел!

— Угу.

— А что, если он спит с нею?

Рейчел застыла. Джулия подумала, что она не услышала ее вопроса, и стала повторять, но подруга встрепенулась.

— Если Габриель настолько бессердечен, что затащил к себе в постель другую женщину… Но мне трудно представить, чтобы он решился на такое, одновременно надеясь, что ты его простишь.

— Но если такое случится и ты об этом узнаешь, сообщи мне, — умоляюще глядя на подругу, попросила Джулия. — Лучше узнать об этом от тебя.

* * *

— Darling, открой глаза.

Его голос был густым и теплым, а сам он уже вошел в нее, перенеся тяжесть своего тела на руки. Наклонившись, он нежно целовал ей руки, осторожно беря в рот ее нежную кожу, которую столь же нежно сосал. Этого было достаточно, чтобы возбудить ее и, вероятно, оставить на коже слабую отметину. Он знал, что это по-настоящему сводит ее с ума.

— Не могу, — между постанываниями призналась она.

Каждое его движение внутри ее рождало удивительные ощущения во всем теле.

Так продолжалось, пока он не остановился.

Ее глаза вдруг широко раскрылись.

Он потерся носом о ее нос и улыбнулся:

— Мне нужно видеть тебя.

Его взгляд был нежным, но пристальным, словно он пытался обуздать пламя желания.

— Мне трудно держать глаза открытыми, — сказала она и застонала от его нового движения внутри ее.

— Попытайся это сделать ради меня. — Он нежно ее поцеловал. — Я тебя очень люблю.

— Тогда почему ты меня бросил?

Габриель в смятении поглядел на нее. Его синие глаза сощурились.

— Я не бросал…

* * *

Той же ночью Габриель лежал посередине кровати, закрыв глаза, а она неспешно целовала ему грудь, почтительно замирая перед тем, как поцеловать его татуировку и потом переместиться ниже, к его животу. Ругательство сорвалось с его губ, когда она стала водить пальцем по рельефным мышцам его живота, прежде чем коснуться языком пупка.

Как же давно это было…

Такая мысль пришла к нему, когда ее рука осторожно скользнула по коже, прошла сквозь волосы внизу живота, а затем крепко схватила его член. Габриель поерзал бедрами. Теперь она гладила ему член, а он, обливаясь потом, умолял ее. Она же неспешно дразнила его, и ее длинные шелковистые волосы задевали ему бедра. И только потом она взяла его член во влажную теплоту своего рта.

Габриель удивленно пробормотал ругательство, готовый целиком отдаться ощущениям. Но прежде он провел пальцами по ее волосам.

И застыл.

Ему свело живот: он сразу вспомнил, что было в прошлый раз, когда он это делал. Он мгновенно отдернул руку, боясь, что может ее испугать.

— Прости меня. — Он провел по ее щеке. — Я забыл.

Холодная рука обхватила его запястье, и он грубо сжал голову женщины, взявшей его за руку.

— Ты что, забыл? — насмешливо спросила она. — Разучился наслаждаться минетом?

Габриель стремительно открыл глаза. С неописуемым ужасом он смотрел на ледяную голубизну глаз, склонившихся над ним.

Нагая Полина торжествующе улыбалась, держа его член возле своего рта. Бормоча ругательства, Габриель пополз к спинке кровати. Она уселась на корточки, следя за ним.

Потом она засмеялась и указала на его нос. Должно быть, возле ноздрей остались следы кокаина, которые он забыл вытереть.

«Что я наделал?»

Он неистово поскреб себе лицо. Осознание мерзости, которую он совершил, придавило его. Живот свело рвотными спазмами. Он успел перегнуться через край кровати, и его вывернуло. Очухавшись, он протянул левую руку, чтобы показать Полине кольцо. Кольца не было.

Обручальное кольцо исчезло.

Полина снова засмеялась и поползла к нему. Ее глаза хищно сверкали, а нагое тело скользило по его телу.