Воспитание грубиянки - Элен Форс

Наш пусть был ветвист, и мы могли в любую минуту свернуть не туда. И тогда, ничего бы не было! Не было ни Арианны ни Вики, ни крохотного малыша, который появится через восемь месяцев на этот свет. Если я послушалась психолога, или если бы Джо сдался…

Мы помогли друг другу измениться и стать улучшенными версиями себя самих!

— Эмма! — помахал мне Джо, подзывая к себе. Церемония начиналась.

Я подошла к мужу и прижалась к нему всем телом.

— Я так люблю тебя, Джо!

— Я тоже люблю тебя, Эмма!

Бонус

Меня переполняет чувство абсолютного счастья. Оно заполняет меня от корней волос до кончиков пальцев. Быстро пробегаю языком по припухшим губам после страстного пробуждения в объятиях Джо.

Прижимаю к груди маленький комочек, очередную рыжую ведьмочку. Теперь мы счастливые родители трех прекрасных дочерей: Арианы, Виктории и Алисы. Мы называли ее Лисенком из-за хитрых глазок.

Дочери смягчили буйный характер мужа. Мне бы хотелось сказать, что он стал совсем белым и пушистым, но это было бы не правдой. Порох в пороховнице Джо мог спалить столицу и ее окрестности.

— Не устала? — шепот Джо отозвался мурашками на теле. Он показался в дверном проеме в спортивных шортах. Любимый продолжал интенсивно заниматься спортом, сохраняя свою фигуру в совершенном состоянии. Годы его не меняли.

— Нет. — отвечаю одними губами и кладу Алису в кроватку. Она мирно сопит, пряча свой крошечный пальчик в ротик. Если Ариана и Ви были папиными дочками, то Лисенок была моей. Она любила записывать на моих руках.

Не успеваю опомниться, как оказываюсь у него на руках, зажатая в стальные тиски. Сердце ухает и срывается в пропасть. Я никогда не смогу привыкнуть к этой волне желания и щемящего сердце чувства всепоглощающей любви, становящейся с каждым годом все сильнее и сильнее.

Раньше между нами была дикая страсть, раздирающая на части и толкающая на необдуманные поступки, способная причинить боль. Сейчас же это было нечто прочное и неотделимое от нас, склеивающее намертво и не позволяющее больше творить глупости. Мы так сильно дорожили нашим благополучием, улавливая любое изменение и чувствуя друг друга.

— Я соскучился по тебе, моя маленькая женушка. — Джо ловко забрался под мои пижамные шорты, находя чувствительную горошинку. Муж без тени жалости надавливает на нее, срывая с моих губ стон, полный желания. Он знает мои самые чувствительные точки, любит доводить меня до исступления.

— Ох… — меня подбрасывает от ласк. Зарываюсь пальцами в его жестких волосах, притягивая к себе и умоляя поцеловать меня так, как я люблю. Пытаюсь поймать его губы. — Не лукавь. Мы только утром…занимались любовью.

— Аж утром! — выдыхает он, издавая некоторое подобие рыка, стаскивая с меня шорты и затем футболку. Он весь мокрый, соленый и такой сексуальный. Настоящий зверь. — Как давно это было!

— Согласна! — признаю, пытаясь освободить его от одежды. Хочется поскорее почувствовать мужа в себе, ощутить во всей красе его пульсирующий член.

Я читала и слышала, что после несколько лет брака в отношениях наступает момент, когда партнеры пресыщаются и им становится неинтересно рядом с друг другом. Но с Джо все было по-другому. С каждым днем мы хотели друг друга все больше и больше. Желание становилось лишь острее.

Джо врывается в меня одним толчком, кусая грудь. Он рвано толкается, издавая хриплые стоны. Я знаю, что он скучал по мне. Чувствую его желание. Могу лишь отвечать взаимностью.

— Не могу насытиться тобой. — шепчет муж мне на ухо, терзая мою плоть и отправляя меня на восьмое небо. — Моя Куколка! Моя Эмма!

— Так бери… меня … я лишь твоя. Всегда буду только твоей. — оставляю на его спине царапины, раздирая мокрую спину, полосуя ее как тигрица. — Любимый!

Мы переплетаемся, становясь одним целым. Наши языки связываются в мертвый узел, подтверждая единение. Мы целуемся как безумные, так будто в последний раз.

После нашей разлуки нас преследует чувство, что каждая минута бесценна. Нельзя упускать время, нужно ценить каждую секунду, проведенную вместе. Никто из нас не знает, что будет завтра и что нам отведено.

Громко кончаю, утыкаюсь носом в плечо Джо, вдыхая его запах и откидываясь назад. Я так устала за весь день, силы покидают меня. Веки медленно тяжелеют, и я начинаю проваливаться в сон.

Муж ласково целует меня и укладывается рядышком. Его близость приносит сладкое умиротворение.

+++

— Эмма! — рев Джо будит меня. Я вскакиваю ноги и бегу к двери на голос мужа, не сразу вспоминая, что я абсолютно голая. Поэтому впопыхах возвращаюсь, быстро натягиваю на себя пижаму и выбегаю.

Нахожу разъярённого Джо с багровым лицом в комнате Арианы. Дочка с белым лицом стоит с широко расставленными руками и пытается собой закрыть фигуру испуганного Кирилла, парня дочери.

— Держи меня, или я придушу их обоих! — рычит Джо, играя мускулами рук. В состоянии бешенства его трясет.

До конца не проснувшись, я не могу понять, что Кирилл делает в спальне Арианы. Им всего одиннадцать. Они же не…

Судорожно сглатываю и оседаю на стул, рассматривая дочь и пытаясь собраться с мыслями.

— Кирилл просто поругался с родителями и остался у меня! — оправдывается она, пытаясь защитить своего благоверного. — Не трогай его, папа! Мы не сделали ничего плохого! Ты не можешь убить его за то, что он просто спал со мной.

Мы с Джо одновременно кривимся от двусмысленности фразы. Но еще неиспорченной Ариане не понять, что такого плохого она сказала.

— Какого хера он вообще у нас тут делает? — рявкает Джо. — Поругался с родителями, остался у себя! ДОМА! В СВОЕЙ УБЛЮДСКОЙ КРОВАТИ!!!

Джо обводит взглядом нежную комнатку дочери с мягкими игрушками и книгами. Здесь еще царит девичий хаос. Тут не место парню.

— Папа, ну я же сказала! — она капризно топает ногой, качая головой. — Разреши ему остаться, пока все не уладится!

— Так, давайте успокоимся. — чувствуя, что скоро муж взорвется, встаю на ноги и бегу к нему, приобнимая и пытаясь удержать рядом с собой. — Для начала все выпьем кофе и разберемся во всем уже на сытую голову, хорошо?

Сжимаю плечо Джо, намекая ему без слов, что если он не подчинится — его ожидает отлучение от тела, и тогда ему мало поздоровится с опухшими яйцами. Он издает рык, матерится себе под нос, но отходит.

— Так, а Вы по разным углам! Твоя мама вообще знает, где ты?

— Сомневаюсь, что она вообще заметила моё отсутствие. — буркает мальчик. Последнее время в его семье не все было хорошо, ему сильно доставалось. Иногда я замечала на его лице синяки. Чужая семья потемки, нельзя в нее лезть. Несколько раз я пыталась поговорить с его материю и намекнуть, что бить ребенка нельзя, но она лишь убегала от меня.