Порочные - Мира Вольная

Он истекает кровью, он с трудом дышит, на его губах кровавая пена, но Артур, мать его, Колдер продолжает сопротивляться. То, что сидит в нем, продолжает сопротивляться. Артур вытягивает шею, обнажает зубы, тянется к моему горлу, чтобы укусить, чтобы разорвать и убить, чтобы не оставить мне даже полшанса. И у меня не остается другого выхода.

— Прости, Арт, — рычу я. И бью кулаком в висок.

Он застывает на миг в этой нелепой позе: с вытянутой шеей, оскаленной пастью, сумасшедшим взглядом, с когтями, вошедшими мне глубоко в предплечья. Слышится рваный выдох, капли крови слетают с его губ, попадают мне на лицо. А потом Колдер оседает, обмякает, глаза закатываются, новый хрип слетает с тонких губ, и мне с трудом удается поймать его тупую башку и уберечь от удара о бетонный пол.

Я перекатываюсь на спину, потом сажусь, приваливаясь к стене, пытаясь отдышаться, поворачиваю голову к другу.

Он лежит, весь в крови. Моей и своей. Лицо понемногу возвращается к человеческому, как и руки и ноги. Он дышит. Тяжело, надсадно, хрипло, но дышит. Продолжает пузыриться кровавая пена.

Я не хочу смотреть на то, что я с ним сделал, во что превратил, но взгляда отвести не могу. Артур ужасен. И я не лучше.

Его левая рука сломана, как и нос. На теле следы от моих когтей и зубов. Огромные, кровавые раны, почти дыры.

— Прости, чувак, — кривлюсь и поднимаюсь, пошатываясь, пытаясь понять, насколько все действительно херово.

Колдер по-прежнему тощий, поэтому мне все же удается взвалить его на себя через какое-то время. Все мое тело ноет и болит, кровь продолжается сочиться из шеи, течь по спине и рукам. Но мне надо вынести его отсюда. Сюда никто не спустится. Не осмелится.

Они боятся. Вот только меня или Арта пока не понятно.

Напуганы до усрачки, там, наверху. Их страх бесит и в то же время приносит странное удовлетворение зверю.

Зверю ли? Только ли ему?

Я выныриваю из темного нутра подвала, и свет бьет по глазам, заставляя кривиться. Дотаскиваю Колдера до дивана, не обращая внимания на Криса и Тома, валюсь рядом с Артом.

— Звоните Алисии и Фрэн, и сходите наверх, в спальню, найдите ампулы и шприц. Ампулы красные, в коробке.

Оба пятятся от меня, как от прокаженного. И через миг исчезают, а я откидываю голову на спинку дивана, закрываю глаза.

Прости, чувак. Надеюсь, я не сделал тебя дебилом.

Само собой, Артур молчит. И мне бы успокоиться и подумать, вот только…

Вот только что-то все равно не дает покоя. Зверь внутри все еще нервничает.

Я пытаюсь отогнать это чувство, но оно как клейстер, как сосновая смола, липнет и забивает собой все.

От попыток разобраться отвлекает появившийся Крис. На его шее кровоподтеки, как багряный ошейник, выглядит стремно, но явно не мне судить, взгляд все еще настороженный, в руках он сжимает ампулу и шприц.

— Альфа, я…

— Просто сделай ему укол, — мотаю головой в сторону Колдера, — и помолчи несколько минут.

За эти несколько минут мне надо попытаться разобраться со все еще психующим волком. Я понимаю, что, скорее всего, причина его волнения в Эм. Тянусь к мобильнику, но выуживаю из кармана лишь покореженные куски пластика. Его только выкидывать.

— Мне нужен твой мобильник.

Ага, одежда и мотоцикл.

Протягиваю руку к Крису, который все еще примеряется для укола. Мужик почти не вздрагивает из-за этого жеста, только нервно сглатывает и тянется к карману, а через несколько секунд все же протягивает требуемое. Я набираю номер Эмили, и все то время, пока жду ее ответа, пока слушаю гудки в трубке, стараюсь выровнять дыхание и успокоить волка.

— Да? — голос Эм звучит натянуто и отстраненно.

— Эмили, с тобой все в порядке? — зверь почти скулит внутри.

— Марк… — произносит Бартон и замолкает. Тишина давит, нервирует. Я слышу шорох одежды, звук шагов, еще что-то…

— Эм? — все-таки не выдерживаю.

— Да. Да, со мной все в порядке, когда… — зануда сглатывает. Сглатывает достаточно громко, чтобы я услышал. И в этом звуке мне тоже слышится напряжение. — Когда ты приедешь?

Мне хочется сказать, что сейчас, но я понимаю, что это вряд ли возможно.

— Эмили… Ты одна?

— Не совсем, — уклончиво отвечает Бартон. — Что случилось?

— Арт… Кажется, он забыл или не успел принять твою чудо-таблетку. Мы… немного повздорили, — усмехаюсь, и из треснувшей губы снова сочится кровь. — Ты собралась? Я пришлю за тобой или попрошу Мак…

— Марк, — обрывает меня Эмили поспешно. — Не надо никого присылать. Я… я не поеду, — заканчивает едва слышно.

— Эмили, пожалуйста, не начинай, утро выдалось на редкость поганым. Сделай так, как мы договаривались, и…

— Марк, кое-что произошло, — снова обрывает меня Бартон, и на этот раз голос звучит гораздо увереннее, тверже, почти холодно. Она быстро взяла себя в руки. Мне не нравятся эти странные скачки ее настроения и интонации.

— Что случилось, зануда? — я стараюсь, чтобы голос звучал мягко, очень стараюсь не давить на нее и не показывать своей тревоги, но не уверен, что у меня получается.

Эмили молчит, только слышно в трубке ее дыхание, снова шаги и какие-то шорохи.

— Я… Мне кажется, я поняла, что с Колдером, Марк. И мне нужно время, чтобы все проверить. Переезд — не лучшая идея. Не сейчас.

— Ты не договариваешь, заучка, — качаю я головой. Звучит почти обвинительно, но на самом деле я не хочу, чтобы это так звучало. Я просто пытаюсь разобраться. Мне надо разобраться, потому что тревога грызет и тянет кишки, наматывает жилы на кулак. И с каждым ее словом она все сильнее и больше.

— Это правда, — оправдывается Эм, снова шумно сглатывает. И это хреново, потому что она именно оправдывается.

— Я же не говорю, что ты врешь, я говорю, что ты не договариваешь.

— Марк, пожалуйста… Пожалуйста, дай Арту двойную дозу и позаботься о себе. Я постараюсь… — она вздыхает, прерывается на миг, потом снова продолжает: — Постараюсь закончить побыстрее. Мы обязательно поговорим, когда я все закончу, ладно?

— Эмили, — я вскакиваю на ноги, потому что понимаю, что она собирается повесить трубку. Рычу. И мне это не нравится, мне не нравится то, как она говорит и что она говорит. Слишком все неестественно, натянуто, неправильно.

— Позаботься о себе. Мне пора, — не обращает она внимания на мои слова.

— Эмили! — рявкаю я. Рявкаю так, что несчастный Крис втягивает голову в плечи. А звонок завершен, трубка молчит. Я набираю номер еще раз, но Эмили не подходит к телефону.

Что-то случилось. Что-то серьезное, потому что Эм не стала бы…

Я набираю Макклина, потом Кристин и Джереми. Головастик не подходит к трубке, Макклин и его шестерка все еще в «Берлоге» и в стае не были со вчерашнего вечера.