Воробышек - Олли Ро

Диспетчер приняла заявку и монотонным голосом сообщила, что ранее туда уже были отправлены две машины. От расспросов с ее стороны я отмахнулась, попросту положив трубку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Это ведь хорошие новости?

Но что точно было хорошо, так это то, что ко мне возвращалась чувствительность. Конечности болезненно покалывало и ломило, голова была тяжелой, словно чугунок, зато я уже могла сидеть и, пусть немного дергано, но все же шевелить руками, однако в целом состояние было дерьмовое.

Похожее ощущения иногда настигают в кошмарном сне, когда ты пытаешься убежать, но тело движется медленно, будто сквозь толщу воды.

Усугублялось самочувствие еще и тем, что мне как никогда было страшно вновь потерять Егора. Теперь уже навсегда. Каждая частичка моей души рвалась к нему. Однако, когда телефон вдруг ожил в моих руках, отображая входящий вызов с номера Королева, когда я услышала его громкий и нервный голос в трубке, с надеждой спрашивающий «Ева, это ты?», не смогла вымолвить ни слова.

Просто сидела и плакала. Слезы солеными ручьями стекали по щекам, капая на перепачканные землей рукава толстовки, нос хлюпал, а посреди горла встал горький ком, сдерживающий рвущиеся наружу рыдания.

Самое смешное, что я совершенно не могла определить, кто я – самый несчастный в мире человек, дважды погребенный заживо, или самая счастливая на свете девушка, дважды избежавшая смерти от рук хладнокровного маньяка.

А Королеву, кажется, и вовсе не нужны были мои слова. Егор словно чувствовал все мои тревоги, волнения, страхи и в промежутках между моими всхлипами рассказывал обо всем, что произошло за последние полтора часа, показавшиеся целой вечностью. Его уверенный голос успокаивал и одновременно рушил плотины, скрывающие эмоции, что теперь вместе со слезами хлынули наружу, обнажая мою израненную душу.

И я никак не могла даже представить, как скажу, что я и есть та самая Геля, что я жива и больше всего на свете хочу к нему на руки. Как признаюсь в том, что я забыла обо всем? Смогу ли смотреть в его синие глаза без чувства вины?

И все же, когда Егор в очередной раз задал вопрос «Где ты?», с горем пополам сумела выдавить скупое «У Рады», отпуская сердце вскачь, услышав короткое «Скоро буду».

Видимо, Раду в поселке знает каждая собака.

Решив, что надо прекращать рыдать и начинать расхаживаться я, опираясь на стулья, стены, стол, принялась вышагивать по комнате на полусогнутых, трясущихся ногах. Роман, так и не произнеся ни одного слова, куда-то вышел. Рада отправилась готовить травяной чай. А я застыла перед знакомой колодой Таро.

Как и когда-то давно рука сама выбрала из середины карту. Я держала ее в дрожащих пальцах, боясь перевернуть картинкой вверх.

- Опять шалишь, чаюри? – застукала меня цыганка. – Смелей, раз взяла.

На этот раз с карты на меня смотрела полуголая дева в сиреневой мантии, словно танцующая в центре зеленого круга, а по углам из белых облаков выглядывали головы орла, льва, быка и человека.

- Мир, - с улыбкой произнесла Рада, - Это карта свободы, радости, гармонии и счастья. Хорошая карта, чаюри. Но больше не трогай мои Таро.

А потом мы пили липовый чай. Минуты длились бесконечно, и ни о чем другом я думать не могла, как о том, что в эту комнату вот-вот войдет Егор.

Королев ворвался подобно вихрю, жадно оглядывая меня с ног до головы. А затем также жадно и крепко схватил меня на руки. Теплые губы сцеловывали с моих глаз слезы, которым сегодня, казалось, не будет конца, а я полностью растворялась в горячих объятиях, совершенно не обращая внимания ни на то, что мы сидим прямо на полу, ни на посторонние голоса, среди которых вроде бы есть Русланов, ни на тщетные попытки какого-то врача оторвать меня от Королева с целью осмотреть.

Мы живы.

Мы вместе.

А со всем остальным разберемся потом…