Даша и Медведь - Анна Владимирова

— Вы так деликатно обозначили «психбольницу»… — вздохнула я.

— Никакого отношения к психбольнице не имеем. Мы изучаем людей с необычными способностями. Чаще они предстают пред наши очи гораздо раньше, после школы… Но такие как ты часто теряются.

— Какие?

— Даша, — он потянулся к планшету на столе, — я задам тебе несколько вопросов, хорошо? Чтобы наверняка… поставить диагноз, так сказать. Хорошо?

— Хорошо…

На удивление, я успокоилась. Голова прояснилась, сердце перестало выпрыгивать в горло, а руки — дрожать. В меня будто пару доз транквилизатора влили, только без побочного…

— Кем работаешь? — начал Константин.

Теперь, когда достаточно упокоилась, посмотрела на него немного по-другому. Очень располагающий к себе мужчина, около пятидесяти. И взгляд такой, что хотелось жить и довериться, а не сдохнуть и сбежать, как от Глеба.

— В рекламном отделе одной компании, ничего особенного, — пожала плечами.

— Работа тяжелая?

— Да, — вздохнула. — Компания большая, стремительно выходит на новые рынки… Вот, выдался первый отпуск за четыре года.

— Что, четыре года не отдыхала? — вздернул брови Константин.

— Ну как… летала летом за границу на съезды тематические, считала это отдыхом… Но часто сама там выступала, нервничала, готовилась, как к экзаменам…

— Понятно, — пометил он себе что-то. — Я правильно понимаю, считаешь себя «бессмертным пони», как говорится?

— Что-то типа того, — усмехнулась.

Давно я никому не жаловалась. Да и некому было особо. Подруги — все коллеги, кому жаловаться? Все одинаково работают на износ. Мужчины тоже не намечалось. И даже кота не завела…

— А родители, Даш?

— Отец бросил маму, когда мне было два. Периодически пишет на электронную почту… А мама умерла пять лет назад.

Он удостоил меня внимательного взгляда:

— Когда болела последний раз?

— Я не болею…

Ждала, что не поверит, но он удовлетворенно кивнул.

— Группа крови каждый раз разная, да?

— Откуда вы знаете? — снова неприятно кольнуло беспокойством.

Группу крови у меня проверяли три раза. Она была то первой положительной, то четвертой отрицательной. В итоге я пообещала себе не попадать в ситуации, требующие переливания и «забила» на криворуких лаборантов.

— Даша, спокойно. Ничего с тобой страшного нет. Наоборот — ты очень одаренный человек. Животных в детстве лечила?

Я тяжело сглотнула:

— Да, лет до десяти постоянно. Мне таскали все и всех.

— Еще что-то можешь рассказать? — сощурился он.

Я замялась. Константин напомнил мне о столь далекой жизни, память о которой стерлась. И выцветший колодец питерского двора, в котором выросла, волшебные детские воспоминания… Я ведь и правда лечила животных. Но все это казалось какой-то фантазией, которая существовала, пока в нее верили все. А потом взрослая жизнь вытеснила эту веру, все забылось…

— Я однажды навещала маму в больнице, когда она болела… — В горле стоял ком, и мне становилось все труднее говорить. — А рядом лежал мальчик… лет пятнадцать ему было. Я ходила каждый день мимо него и каждый раз видела, как он поворачивает голову в мою сторону, будто хочет увидеть именно меня. Не знаю почему, но мне так захотелось, чтобы он поправился! — Я шмыгнула носом и немного помолчала, собираясь с силами. — Однажды вошла к нему, когда он спал… взяла за руку и вспомнила, как мне удавалось лечить в детстве…

Константин смотрел внимательно и сочувствующе, будто уже знал, чем все закончилось и какие последствия имело.

— Он поправился, — слабо улыбнулся.

А я зажмурилась и заплакала. Сколько раз думала, почему не пожелала здоровья маме? Почему этому незнакомому подростку?!

— …Даш, давать себе ложные надежды страшно, в этом нет ничего предосудительного. Ты же не знала…

— Что не знала? — вытерла слезы.

— Что на самом деле можешь лечить.

— Могу? — задохнулась я. — Я могла ее вылечить?

— Даша, чтобы лечить серьезные заболевания, нужно учиться. Я не знаю. Результат зависит от очень многих факторов. Винить себя нельзя — это будет только тянуть ко дну. Понимаешь?

Хотелось кивнуть, но… я выпрямилась и нахмурилась, будто приходя в себя:

— Не понимаю.