Гадкий лебедь для босса - Анастасия Бельская

Аврора

Когда я, промчавшись мимо ошалело глядящей Леночки, схватила сумку и вылетела за дверь, сердце стучало как бешеное.

Затем, плюхнувшись в первое пойманное такси, глянула на себя в зеркало — и от души расхохоталась.

Нет, это же надо! Буквально в первый рабочий день я переспала с начальником, громко кончила на весь, кажется, этаж, а теперь в оборванной юбке, с растрепанными волосами и каким-то безумным взглядом мчусь домой, стараясь не обращать внимания на заинтересованный взгляд таксиста.

Хороша самостоятельная жизнь, нечего сказать!

Звонок мамы застает меня уже расслабленную в полной воды ванной. Не сказать, что после секса с Максом хотелось немедленно отмыться — уж чего-чего, а никакого отвращения я не чувствовала. Но понежиться в ароматной пене хотелось, да и разумную гигиену никто не отменял…

— Ави? Как первый рабочий день?

«Кайф» — проносится в голове, и я мысленно отвешиваю себе подзатыльник, приказывая собраться.

— Неплохо, мам. Ничего сложного мне не поручали, я только-только ознакомилась с приказами…

— Надеюсь, Макс научит тебя чему-нибудь, кроме как таскать кофе, — слышу бурчание отца, и краснею от образов, услужливо подсунутых памятью.

«Уже научил, пап, можешь не переживать».

Слышу, как мама шикает на отца, следом ворчание, и мягкий, заботливый смех.

— Папе сложнее всего дается мысль, что его девочка не вернется вечером из детского сада, — шутит она мне в трубку, но мы обе понимаем, сколько здесь правды, — на следующих выходных постараемся к тебе вырваться, ребенок. На этих, увы, никак — выставку продлили, и мне непременно нужно там быть…

— Продлили? Круто! Расскажи, как там у вас дела…

Следующие полчаса я слушаю возбужденный голос мамы с ноткой гордости о ее картинах, которые вызвали такие хорошие отзывы, что ее личную выставку решили продлить до следующей недели. Я восторженно радуюсь за маму — для нее саморазвитие и рисование очень важны, и я искренне восхищаюсь ее таланту.

Мы еще немного болтаем о том, как дела у мальчишек, а затем тепло прощаемся. Папа, который все это время торчит возле мамы, советует пораньше лечь спать, и строго запрещает выходить из дома после девяти. Уверена, что на этом моменте мы с мамой одновременно закатили глаза, и, смеясь, я заверяю папу в своей безопасности.

Утром я долго стою у зеркала, и пытаюсь понять, как теперь вести себя с Орловым. Врать не буду, секс с ним — выше всяких похвал. Хотя и сравнивать мне не с чем, но то бешеное удовольствие, что я получила… От воспоминаний по телу разливается приятное тепло, и, разозлившись на саму себя, решаю быть с ним, как обычно.

Как обычно — это в постоянных конфликтах, да?

Не то, что я всегда такая злючка, и на любой вопрос выдаю язвительные колкости, но с Максом это получается как-то само собой. Возможно, здесь играют роль мои прошлые комплексы, а может, мы просто с ним как два заряженных на плюс магнита… Вечно «кусаемся», чуть столкнемся лбами.

Я прищуриваюсь, закусываю полную нижнюю губу, и сама себе корчу рожицу в зеркало. Сколько слез было пролито в похожее стекло в нашей прихожей! Над прыщами, уродскими скобками, ненавистным ростом, что делал меня ниже всех остальных… Мама всегда убеждала, что я расцвету. И вот, это случилось — фигура, лицо, волосы…

А я все также смотрю в зеркало, и не могу поверить в себя.

Трясу головой, на смех самой себе делаю несколько приседов в строгом белом платье с черным кружевным воротничком — чтобы наверняка, и, хватая, сумку, выбегаю за дверь.

Появляюсь в приемной я, когда Леночка уже делает нашему начальству кофе, и при виде меня как-то странно подскакивает на месте.

— Доброе утро! — уж слишком слащаво поет цапля, и я удивленно смотрю на секретаршу, плюхаясь за свой стол.

— Доброе, — подозрительно отвечаю, одновременно нажимая на кнопку включения компьютера.

— Слушай, я вчера, когда вернулась, — выразительно шепчет Леночка, наклоняясь поближе ко мне, — слышала из-под двери босса странные звуки… А потом ты вылетела оттуда такая… Ммм… Растрепанная.

Она смотрит на меня слегка выпуклыми глазами, даже не скрывая своего праздного любопытства. Мол, вот что я знаю, а ты возьми и подтверди мои догадки.

Точнее, уже не догадки, а почти доказанную теорему в голове у Леночки.

Я, не удержавшись, делаю круглые глаза, и озадаченно смотрю на коллегу.

— Хм… Удивлена, что ты спросила, если честно. Максим Олегович вчера после деловой встречи включал для меня обучающее видео по технике работы с буйными клиентами в приемной… Тебе что, такой инструктаж не проводили?

Я хмурюсь, а у Леночки такие глаза, что с трудом удается удержать серьезное выражение на лице.

— Нет… Мне только пожарную безопасность, и общие протоколы компании читали…

— Да? Странно. Слушай, может, босс просто забыл, а? Или хотел пригласить нас вчера вместе, но ты отсутствовала… Напомни ему, там ведь после прохождения еще и тест под роспись…

В этот момент в приемную быстрым шагом входит Орлов, на ходу кивая нам, и с кем-то громко спорит по телефону. Прямиком направляется в свой кабинет, а находящаяся под впечатлением Леночка мигом шныряет за ним, на ходу складывая руки в умоляющем жесте.

— Максим Олегович, мне тоже нужен инструктаж!

Покатываясь со смеху, я спокойно загружаю компьютер, без всяких угрызений совести хватаю приготовленный для босса кофе, щедро сыплю туда сухих сливок — и наслаждаюсь напитком под звуки угроз из кабинета шефа.

— Какой еще инструктаж, Елена?! Вы не видите, я занят! Скройтесь за дверью!

— Но, Максим Олегович, но мне очень надо…

Я качаю головой над тупостью Леночки, и с улыбкой делаю еще один сладкий глоток.

— Что тебе надо?! Да, Станислав, Андреевич, перезвоню… Ну и на кой черт ты лезешь в важный звонок?!