Жена на четверых - Ксения Кожина

— Консуммацую проводят прямо в храме. И нашей богине совершенно неважно будешь ты к этому моменту девственницей или нет. Её демонической сущности нужно только наслаждение. Твоё, моё, братьев. Ни о какой силе не может идти и речи. Ты будешь хотеть сама.

Я сжала кулаки, слушая самоуверенную речь. Хотелось врезать нагаасуру, так сильно чесались руки. Богиня, что же я творю? Перенос в этот мир отрицательно на меня влияет. Уже и заповедь «не причини зла ближнему своему» кажется не такой и правильной.

— Только тебе решать, Маргарита, насколько подготовленной ты будешь к этому моменту, — он опустил свою руку, снова погладив мой живот. — Но девственнице удовлетворить сразу четверых мужчин будет трудновато.

Шокированно распахнула глаза. Все четверо и сразу? Не по очереди, не через день, а прямо там, в храме и…

— И отвечая на вопросы, которые периодически посещают твою милую голову, цветочек, разочарую сразу. В этом мире нет разумных рас, кроме нас. Зато есть ядовитые растения и грибы, дикие хищные животные и разной степени опасности нечисть. Действительно нечисть, а не связанный с братом дух. На самоубийство или несчастный случай даже не рассчитывай. Ты слишком сильно понравилась нам всем, чтобы мы позволили тебе такое.

Обессиленно откинулась назад. Расслабила спину, сразу ощутив, насколько сильно я была напряжена, слушая все это. Внутри что-то потухло. Наверное, надежда на лучший исход. Признаваться себе в бесполезности сопротивления было тяжело.

— Хочешь узнать, откуда в нашей семье появился такой на редкость полезный дух? — спросил Кэйташи совсем другим тоном. Словно и не было этого тяжёлого разговора. Будто он и не предупреждал ни о чем.

— Расскажи.

Настроение поддаваться обманчивости положения больше не было. Воистину змей.

Неожиданно Кэйташи наклонился совсем близко, я задержала дыхание, ощутив горячее дыхание на своей шее. И никак не ожидала, что этот змей прихватит мочку моего уха губами, втянет в рот, чуть посасывая.

По спине пробежала странная дрожь. Приятная, несмотря на мой негативный настрой. Тело откликнулось на ласку, стоило нагаасуру медленными чувственными поцелуями одарить мою шею, поцеловать за ухом и крепко прижать к себе, хрипло выдохнув.

— Магия в нас просыпается вместе со второй сущностью, чаще к одиннадцати-двенадцати годам. У Норайо она проснулась в девять, спася ему жизнь. Тяга к воде у брата была, наверное, с того самого момента, как он впервые обернулся и научился ползать, а может и раньше.

— Подожди, — остановила я его. По телу до сих пор бегали приятные мурашки, путая мысли, пульс зашкаливал, но пропустить интересующую деталь я просто не могла. — Что значит, обернулся? Разве вы не рождаетесь… с хвостами?

— Всё зависит от матери, — отозвался Кэйташи.

Голос его на этот раз приобрёл обычные мягкие нотки. И никакой хрипловатости. Облегчённо выдохнула, расценив это как знак схлынувшего возбуждения у мужчины.

— До трёх лет изначальной формой является та, в которой находилась мать во время беременности. Даже нагаасурии часто принимают человеческую форму. Говорят, что так легче.

Я кивнула. Ещё одна хорошая новость. Правда, пугающую информацию о консуммации брака она не перекрыла.

— У нас около дома есть небольшой пруд и Норайо пропадал там с утра до самого вечера. Пока однажды в нем не завёлся водный дух. Уж не знаю, каким путём он туда попал, родители это так и не выяснили, но врагов прошерстили знатно.

— Дух напал на него?

Я даже не удивилась, что ещё ожидать от создания преисподней.

— Цветочек, духи точно не оттуда, — пожурил нагаасур, посмеиваясь. Я упрямо сжала губы, и он перестал. Может и не оттуда, но изменить своё представление о мире так сразу я не могу. Да и неизвестно насколько словам моих женихов можно верить. — Да напал. Встретил его в образе лошади, пасущейся у пруда, и заманил в воду.

— А дальше? — я задержала дыхание.

— Сущность брата проснулась раньше положенного, случился неконтролируемый выброс магии. К счастью, водной. Дух попытался отступить, но не успел и, спасаясь, слился с инициирующимся магом. Теперь келпи с Норайо одно целое и не может расстаться с ним на длительное время. А брат не горит желанием прогонять такое полезное создание. Вот так.

Мужская ладонь медленно и осторожно снова погладила меня по животу. Чуть не застонала, опять! Прикрыла глаза, чтобы почувствовать все отголоски ощущений. Вдруг свалиться с лошади и свернуть себе шею будет более приятно? Кэйташи хмыкнул над ухом и еле слышно попросил:

— Доверься, цветочек.

Легче сказать, чем сделать. Но, тем не менее, попробовала расслабиться. Чтобы я не думала, но Кэйташи действительно мастер убеждений. Ощущать весь спектр новых ощущений сразу с четырьмя мужчинами хотелось ещё меньше.

Мужская ладонь поднялась выше, прошлась по контуру лифа, обрисовывая грудь. Почувствовала, как к ней присоединилась вторая рука и чуть не задохнулась от нахлынувших чувств, стоило Кэйташи легонько сжать обе груди. Он осторожно освободил их от лифа, нежно поглаживая большими пальцами твердеющие соски. Очертил ареолу, вызывая табун мурашек и новое чувство, поселившееся внизу живота. Жутко захотелось свести ноги, чтобы как-то облегчить своё состояние. Если бы ещё не келпи… Ноги я, конечно, немного сжала, но дух тут же ускорился.

— Цветочек, — тихо шепнул нагаасур. — Расслабься.

Нежный поцелуй в чувствительное место за ушком, и мужчина сжал ноющие вершинки груди между пальцев, чуть прокрутив их. Острое чувство удовольствия моментально усилило разгорающийся пожар внизу живота.

Такой предательницей себя почувствовала.

После стольких лет служения богини… с мужчиной. А если покровительница отвернётся от меня?

И тогда… я…

«Милостивая прародительница, мать всего сущего на Ясури, услышь дочу свою, прими в объятия свои, одари мудростью своей…» — молитва полилась рекой.

Мне даже не нужно было впадать в транс для официального обращения к покровительнице. Метка накалилась, ведя за собой. Окружающая реальность дрогнула настолько быстро, что я не успела удивиться. Всё-таки это моё первое обращение к богине Матери после того, как она одарила меня. На мгновение все вокруг залило слепящим светом, и я словно вылетела из собственного тела. По крайней мере, ощущения были такими. А когда открыла зажмуренные глаза, то забыла, как дышать.

Она была в тысячи раз красивее, чем все её изображения. Миловидная, хрупкая и в то же время такая могущественная богиня Мать. Её светлые волосы, словно шёлковые спадали на грудь. Большие серебряные глаза с отражением вековой мудрости. И свет, что струился у неё за спиной. Сердце пропустило удар от того, что покровительница показала свой лик, а не закрылась световой завесой, как бывает при групповом обращении. И забилось неистово от осознания оказанной чести.