Сто двадцать ударов в минуту - Джулия Джулия

Такая далёкая, немного отстранённая, вместе с тем манящая, она как сложная головоломка, монохромный пазл, нерешённая задача. Хотелось залезть к ней под кожу, посмотреть в душу, прикоснуться к сердцу. 

Борис скользнул рукой под грудью слева. Ладонь ощутила ровный стук. Усмехнувшись, он легко поцеловал Сашу в губы, распухшие от смелых ласк. Пробежался пальцами по животу вниз, ловя ртом слабые стоны.

— Ты красивая...

— Полагаешь, комплименты уместны? — нежные стеночки лона сжали пальцы. 

Усмехнувшись, Борис прижался к влажному виску, жадно вдыхая аромат рыжих волос, переместился к шее, покрывая кожу поцелуями-укусами. 

— Это факт, Саша.

Они долго ласкались на кровати, потом переместились на диван, с дивана на пол. Пол был не лучшей идеей. Слишком холодный. Зато Саша была очень знойной. Борис с удовольствием продлил бы мгновения удовольствия до бесконечности. Он мог бы все время наслаждаться ощущением мягких бедер в пальцах, вкусом ее тела на губах, щекоткой локонов, рассыпающихся огненным веером всякий раз, когда Саша раскачиваясь, нависала над ним с поцелуем. 

К сожалению, все хорошее заканчивается. И их вечер истлел, как конус благовоний в курительнице. Потерявшийся в блаженстве Борис не сразу заметил, как Саша, собрав с губ жемчужные капли семени, поднялась с колен и скрылась в ванной. Он словно уснул на несколько минут. Выключился. Забылся. Рыжая дьволица высосала из него все силы, оставив его лежать обнажённым на жёсткой бамбуковой циновке. 

— Ты в душ пойдёшь? 

Борис приоткрыл глаза. Александра возвышалась над ним, завернутая в пушистое синее полотенце. На ее лице уже не было косметики. Локоны преврались в ореол мелких кудрей. В желтом свете ламп казалось, что ее голова объята пламенем. Улыбаясь, как объевшийся кот, Борис немного приподнялся, и пошло чмокнул женскую голень. 

— Ты великолепна, — стерев ладонью поцелуй, Борис игриво заглянул под полотенце. 

— А ты льстец, — хмыкнула Александра. — В душ иди. 

Рывком поднявшись, Таларски отправился в ванную. Хорошо, что Саша не пошла с ним. Хорошо, что не смотря на все то сладострастное безумство, они не пересекали личные границы...

Душистая пена персикового геля для душа сползала с плеч под струями воды. Одноразовая щётка немного царапала, а приготовленная для Бориса губка была наоборот слишком мягкой. Вкус сладко-соленых поцелуев заглушил ментол пасты, и в душе зародилось противное чувство, что пора уходить. Логичное, правильное, но такое неприятное! 

Когда Борис вышел из ванной, Саша уже переоделась в миленькую пижаму, —отчего-то возникло ощущение, что она мужская, — и сообразила на стойке лёгкий ужин из салата с моцареллой, бутербродов с прессованной ветчиной и пары стаканов яблочного сока. 

Она выглядела такой уютной, с пушистой косой на плече, босая, ненакрашенная, что Борис испытал жгучее желание сжать ее в объятиях, клюнуть поцелуем в висок, потом вместе уснуть...

"Бред! — фыркнул Борис, мотая головой. Если бы он хотел отношения со всякими слюняво-бытовыми мелочами, давно бы завел. А Александра ему тем и нравилась, что не запустит руку в карман, и паспорт штампом не замарает. — Просто заездила меня, и мозг вместе со спермой вышел!"

— Ужинать будешь? — запросто спросила она. В ее голосе опять зазвенели льдинки. 

Вряд ли Саша хотела разделить с ним трапезу. Скорее ее предложение было из вежливости, чем из желания продлить встречу. 

— Спасибо, я пойду. 

Александра пожала плечами, а Борис не знал, хочет ли он, чтобы она уговорила его. Наверное, всё же нет. Хотя, кто знает...

В глубоком молчании он оделся, вышел в коридор, равнодушно отметив, что Саша вышла его проводить. 

— Созвонимся. 

— Созвонимся, — кивнул Борис, оставив на ее губах лёгкий поцелуй. Александра не отстранилась, и даже ответила. Так же легко и незаметно, но ответила. Приободренный Борис секунду смотрел ей в глаза. Распутные, бесстыжие, чарующие. А затем выпалил прежде, чем успел подумать, — Давай всё же сходим куда-нибудь? 

Александра вскинула брови, но сразу же черты её лица смягчились, хоть на губах и светилась надменная улыбка. 

— А давай. Надеюсь ты меня удивишь.