Его жажда - Альбина Яблонская

Марсель

— Я хочу сообщить о минировании школы. Пусть эвакуируют всех, оцепляют район, — говорил я в телефон. И смотрел на патруль, приставленный к ее дому. — Созывайте полицейских — все очень серьезно…

Пройдет каких-то пять минут — и этих свиней как ветром сдует.

Ублюдок Финчер. Решил, что пара копов защитят его жену от справедливости. Сам уехал в большой город, а свой бриллиант оставил под надзором двух зевак. Разве так поступают с драгоценностями вроде Кэм?

Нет. Так с ними не поступают. Это было глупо, самонадеянно, наивно.

Я войду в их дом средь бела дня. Без ствола и банды. Без маски на лице, без поддержки пособников. Я справлюсь и сам. Мне вовсе не в тягость. Скорее напротив — будет очень приятно сделать все самостоятельно. Сделать все от и до.

Начиная приветствием. И заканчивая местью Кэм за то, что она променяла меня на импотента со значком шерифа.

Жизнь — она такая. Я вершу судьбу через свои очерствевшие руки.

Несправедливо, подло, мерзко? Может и так.

Но не надо было уезжать и оставлять ее одну. Упустить такой сценарий я не мог. Теперь нам никто не помешает, никто нас не прервет. Никто не услышит ее стонов. Ее криков. Приглушенных всхлипываний через кляп. Вот он и настал — момент расплаты.

Столько ждал… И праздник приближается.

— А зачем мы тут торчим вообще? — говорил один из копов. Стоя возле машины с мигалками. — У нас что, нету дел поважнее? Как же тот висяк — с нас ведь скальпы поснимают…

— Не поснимают, — отмахивался опытный. Застрявший в офицерах неудачник. С пузом и седой щетиной от уха до уха. — Шеф проспорил нам сто баксов и поехал отдуваться сам. Что-то в этот раз его чутье не принесло плодов. Теряет хватку наш шериф. Теряет хватку.

Они стояли у машины, лениво пили кофе. И смотрели в ту же сторону, что и я. На дом Камиллы. Камиллы Финчер. Теперь ее фамилия другая. Мне никак не привыкнуть. А ведь раньше я думал, что она всегда будет Дробински. Как и моя. Мы будем вместе.

Сука, Кэм. Какая же ты сука.

— Так это правда, что она под домашним арестом, пока его нет? — спросил молодой. — Наша задача в том, чтобы его жена сидела дома и не рыпалась?

— Типа того… Шериф запретил ее выпускать из дома.

— А почему?

— Почему? — ухмыльнулся опытный. — Сразу видно, ты не здешний.

— В чем прикол? У нас орудует насильник? Маньячелло?

— Можно и так сказать, пацан… Босс боится, что к ней явится тот ублюдок. Марсель. Чтобы сделать из его жены булку для хот-дога, пока муж в отъезде.

— Булку для хот-дога? — повторил новобранец. Я его не знаю, но как будет возможность — обязательно грохну. — Пф… Надел бы ей трусы верности тогда.

— И то правда. Кому она сдалась вообще, эта ведьма? Не говори… Хотя я бы ее трахнул хорошенько. Попа у нее что надо.

— Кстати, а что это за Марсель еще? Откуда он взялся?

— Сынок Дмитрия Дробински.

— У него есть сын?

— Был сын, — допивал свой кофе старый хрен. Он опустошил стаканчик и бросил его на дорогу. — Теперь это кусок реального дерьма. Зона ведь не делает людей добрее.

— Он сидел?

— Вернулся после ходки за насилие… Хотя история немного мутная. Впрочем, в это я не лезу. И тебе не советую, малый.

— Боже, как все серьезно. — Иронизировал кадет. И даже не подозревал, что я смотрю на его голову через прицел винтовки. — Боюсь-боюсь Марселя… Может, нам зайти к ней на чаек? А там, глядишь, миссис Финчер сделает нам по минету?

В ту секунду я сорвался. Передернул затвор и снял ружье с предохранителя.

НИКТО. НЕ ИМЕЕТ ПРАВА. ТАК ГОВОРИТЬ О МОЕЙ СВОДНОЙ СЕСТРЕ.

— Внимание патрулю! — разразилась рация. — Срочно оцепляйте школу! Сообщение о бомбе! Повторяю…

— О, народ! — чертыхался тот, кто должен был подохнуть через миг. — Вы это серьезно?!

— Чертовы минеры, вашу мать!

Они прыгнули в машину. Хлопнули дверьми. Врубили сирену и сорвались с места.

Я протяжно выдохнул и мысленно щадил тех мудозвонов. Я пришел сюда не стрелять в людей. А делать кое-что другое. К дому Кэм меня вела не жажда убивать, вовсе нет. Это было бы слишком просто для нее. Не ради мечт об убийстве я терпел все эти годы заключения.

Каждый мой день за решеткой был пропитан сексуальными фантазиями. Может, не самыми здоровыми и приятными для нее. Но если будет больно, а больно точно будет — я буду несказанно рад. Потому что только боль сможет исправить все ее ошибки.