Делира. Рабыня для воина - Арина Зарянова

Что касается дел в самом Авилоре, они шли с переменным успехом. Народ ликовал, знать возмущалась, были попытки смены власти, которые успешно помогал пресечь новый начальник Стражей. Прежний, Вейн Тельвар, свел счеты с жизнью, когда его пытались задержать. Казначей в отличие от него оказался более стойким, в своих грешках сознался и с достоинством воспринял понижение статуса. Вейн Гевор оставил должность главного казначея и место в Совете преемнику, став его помощником. И, надо признать, усердно исправлял то, что успел натворить на пару с Кеваром. Дыр в казне и долгов оказалось немало. Боюсь, еще несколько лет подобных бездумных трат, какими увлекался Наместник, и Авилор мог утратить статус довената, став придатком кого-то из соседей.

Ритар вмешиваться в политику отказался, но взял на себя обязанности советника по военным вопросам и руководил не только замковым гарнизоном, но и активно занимался реорганизацией Стражей вместе с их новым начальником.

Амирана через пару недель после того памятного дня вернулась к себе, заявив, что и так загостилась. Все интересное, в том числе очередную нашу свадьбу с Ритаром перед ликом Покровителей и только для своих, посмотрела, а город не ее стихия. Лира набралась сил, окрепла, ее раны исцелил Ритар. Как и мои. Со временем от полос и клейма не осталось и следа, только воспоминания и неуютная ноющая боль в непогоду.

Покружив еще немного над лесом, мы с Лирой вернулись на поле. С волнением в душе я сняла с нее седло и упряжь. Обняла за шею и крепко прижалась, слушая гулкое биение сердца. Флейра потерлась головой о мою макушку, попыталась обнять крыльями и неловко переступила с лапы на лапу.

— Ты береги себя, ладно?

Желтые умные глаза смотрели с чуть заметной тоской. Но с еще большей тоской они вот уже полгода каждую ночь устремлялись на север в сторону Белой звезды. Что-то тянуло туда мою пташку, звало, и я не стала удерживать ее рядом с собой. Сегодня она отправлялась в своей первое большое путешествие.

— Если будешь в наших краях, заглядывай, — я украдкой смахнула слезу. — Я буду скучать.

Лира боднула меня клювом в лоб, прокурлыкала на своем птичьем что-то утешающее, сделала несколько шагов вперед и взлетела.

Я еще долго смотрела ей вслед, пока не подошел Ритар. Муж обнял меня со спины и поцеловал в затылок.

— Не переживай. С ней все будет в порядке. Среди своих ей будет лучше.

— Да, ей пора искать пару. Но все равно мне будет ее не хватать.

— Нам всем. Я уже успел прикипеть к этой вредине, — усмехнулся Ритар. — Но нам есть о ком заботиться. Ты только посмотри на это недоразумение, — муж развернулся вместе со мной к кустам, за которыми, поджав уши и припав к земле, охотился левар. Он не пожелал отправляться в родные края, и мы забрали его в город. Поначалу Кот наводил страх на обитателей замка, но со временем все привыкли и с философским терпением относились к его выходкам. Сейчас охотничек выпрыгнул из кустов, всполошил стайку птиц в траве, но ни одну не поймал.

— Кот, я разве этому тебя учила? Кто так охотится? — посетовала я.

— Зато у него здорово получается добывать мясо на кухне.

— И доводить до слез поваров.

— Ничего, теперь, когда его не будет охранять от меня твоя пернатая подруга, я вплотную займусь его воспитанием, — пообещал муж.

Я накрыла ладонями его руки, лежащие на моем животе; тихонько звякнули друг о друга брачные браслеты. Загадочно улыбаясь, запрокинула голову, чтобы видеть реакцию мужа.

— Тебе придется поспешить. Месяцев за семь справишься?

Ритар свел вместе брови и склонился ко мне.

— Почему за семь?

— Потому что после тебе придется заняться воспитанием сына, — выдала свою главную тайну. Впрочем, хранила я ее недолго, всего пару недель. Хлопот в последнее время было столько, что я еще нескоро обратила бы внимание на свое состояние, если бы не наведалась в гости к Амиране. У мамы на это глаз наметанный.

— Дели… — хмурое выражение сменилось растерянностью. Муж развернул меня к себе, обхватил ладонями лицо. Я наблюдала чудесную картину, как в глазах цвета номадийской ночи зарождается радость. Ритар сдавленно выдохнул и прижался к моим губам своими, даря тепло и счастье.

— Я люблю тебя, девочка моя.

— И я тебя.