Похищенная для монстра - Эрика Адамс

– Скоро узнаешь.

– Значит, сейчас мне нельзя? – протянула я, расстёгивая молнию на брюках. Приспустила бельё и обхватила ладонью горячий, подрагивающий ствол.

– И если я захочу подрочить тебе рукой, ты откажешься? Это же будет так… провокационно и запретно для моих ладошек. Придётся много потрудиться, да?

– Я выебу твой ротик. Как только можно будет это сделать. Чтобы ты не болтала им провокационную чушь, – простонал Саймон.

Терлеанец устроился поудобнее, предоставив мне право заниматься его членом. Саймон шире расставляет ноги, сидя на кресле. Я сама сползаю на пол, глядя на мужчину снизу вверх.

Его это заводит. И меня тоже. Пульсация между бёдер сводит меня с ума.

Я искренне не понимаю, почему нам нельзя, когда всё во мне поёт и рвётся навстречу крепким, тугим объятиям. Я вожу по члену рукой. Нахожу нужный ритм и смотрю при этом мужчине в глаза. Там чёрный смерч борется с красным маревом похоти. Саймон едва сдерживается – ведь мой рот так близко от возбуждённого ствола.

Крупная ладонь на моём плече подрагивает. Пальцы сжимаются сильнее и сильнее, в такт моим движениям по крупному члену. Саймон тяжело выдыхает, посылая бёдра вверх, в мой кулак. Перемещает пальцы, обхватывая подбородок. Большим пальцем нажимает на губы. Я с готовностью обхватываю его палец, начиная сосать.

Напряжение становится сильнее и сильнее. Это так тяжело – удерживаться на грани. Мне кажется, что я могу кончить только от того, как сильно напряжённый член пульсирует в моём кулаке. А палец, нажимающий на язык, выводит на новый уровень фантазий о мужском вкусе у меня во рту.

Мы на время забываем обо всём, увлечённые игрой на грани. А потом я громко стону, открыв рот. Потому что Ксавьер прилетел раньше положенного и неслышно проник в комнату. Он не церемонится, мой горячий красавчик, отвешивая мне шлепок по заднице.

– Мы же договаривались, что будем брать её только вдвоём, Сай? – порыкивает супруг, избавляя меня от брюк и белья.

– Я не трахаю её, если ты заметил! – возражает Саймон. – А тебе лучше сдержаться и не трогать крошку.

– Я не трогаю её! – усмехается Тьер и просит меня не останавливаться.

Он приподнимает меня и оказывается подо мной. Надавливает, заставляя опуститься на его лицо. Пальцы Ксавьера удерживают меня, не давая упасть и распластаться без сил на нём.

Я ублажаю Саймона рукой. И в это же время его брат вылизывает меня, собирая языком влагу. Ему нравится делать это. Ксавьер получает искреннее удовольствие и одаривает им меня. Заставляет раскачиваться и раскачивает меня, ввинчиваясь языком в податливое лоно.

Я громко постанываю, вбирая палец Саймона как можно глубже. Мне уже мало одного пальца у меня во рту. Мало языка Ксавьера. Хочется взять их полностью.

Мне нужно ощутить их глубоко в себе. Сразу двоих, чтобы снова сойти с ума и почувствовать себя живой.

Мне надоело осторожничать и обмениваться ласковыми прикосновениями. Возможно, я не создана для пресной и платонической нежности.

Во мне слишком много желания и огня, чтобы растрачивать его впустую, поджигая крохотные клочки бумаги.

Я могу устроить грандиозный пожар – и мне хочется именно этого.

Саймон прикрывает глаза. Монстру нравится смотреть, но увиденное постоянно выбивает его на уровень истинной сущности. А ему хочется беречь меня сейчас.

– Открой глаза, Сай. Или тебе не нравится, как я делаю это? – говорю, отведя голову в сторону. – Тебе нравится смотреть, как я сосу? Твой брат сейчас подо мной. Мне очень хорошо с вами двумя… Не хочешь посмотреть, насколько мне сейчас хорошо?

Шепчу, прерываясь на стоны и лёгкие вскрики.

Саймон открывает глаза в тот миг, когда я, наплевав на его запреты, втягиваю член в ротик. Торопливо веду языком по кругу, слизывая выступившую прозрачную каплю. Ввожу его в рот, до горла, дыша через нос.

Мой монстр смотрит, как его член то и дело выскальзывает у меня изо рта. Губы скользят по горячей, напряжённой плоти, обводя выступившие вены. Саймон цепляется пальцами в волосы, желая отстранить меня. Но я начинаю втягивать щёки и посасывать его ещё интенсивнее, зная, как его это заводит.

Я извиваюсь в такт своим движениям над лицом Ксавьера. В какой-то момент я понимаю, что прикосновения языка сменяют острые покусывания, более жадные и грубые.

Вибрация подо мной становится необыкновенно сильной. Понимаю, что скоро Ксавьер изменится и станет собой, истинным. Я приподнимаю бёдра и прогибаюсь в пояснице сильнее, как бы уходя от него. Ксавьер не хочет с этим мириться. Мгновенно выныривает из-под меня, прикусывает шею.

Ксав торопливо избавляется от одежды, не обращая внимания на протест Старшего. Саймон, постанывая, просит его остановиться. Но скорее остановится время, чем мы сейчас. Я призывно оттопыриваю попку, которую Ксавьер сминает изменившимися пальцами. Выпускаю член Саймона изо рта только для того, чтобы выдохнуть глубокое и громкое:

– Да!

В следующее мгновение изменившийся Ксавьер заполняет меня целиком, становясь жёстче и грубее, массивнее, чем есть. Одна ладонь перемещается с ягодицы на живот, придерживая меня. Потом он острыми когтями начинает осторожно задевать скользкие влажные складки, едва нажимая на пульсирующую плоть, требующую внимания.

– И ты тоже, – прошу Саймона, вновь склоняясь к его члену.

Просто знаю, что через мгновение буду едва не задыхаться от его величины и глубины проникновения.

Именно так и происходит. Старшему брату выдержки хватает на всё что угодно. Только не со мной. Только не в тот момент, когда его брат мощными толчками заставляет меня дрожать и течь. Они стремятся сделать меня своей – оба. Заклеймить и привязать к себе ещё ближе и теснее. Раньше казалось, что ближе и больше – никак.

Но сейчас, раздираемая ими с двумя концов, понимаю, что больше будет хотеться всегда. Вплоть до самого финала, который всегда получается ослепительно-ярким.

– Ядовитая девочка. И такая горячая… Невыносимо, – рычит Саймон, вбиваясь мне в глотку мощно и резко.

Он стал другим со мной. Но сейчас я понимаю, что для него – это означает быть собой.

Они такие разные, мои монстры.

Один лучше контролирует себя в истинном обличье, а второй становится жёстким и обречённо голодным в этой же ипостаси. Сейчас он вбивается в моё истекающее лоно рваными и грубыми толчками.

Его Старший брат, наоборот, прекрасно чувствует себя в этом монструозном облике. Но в остальном его контроль ни к чёрту. Только не со мной…

Сейчас все планки оказываются сорванными и отброшенными в сторону.

Есть благоразумные правила и ограничения, на которые мне всегда было плевать.

С двумя братьями ещё проще забывать обо всём и танцевать без правил…