Беременная для Зверя - Эллен Росс

Хозяйка дома…

Рустам моего мнения не спрашивает. Перед фактом ставит. Мне привыкнуть нужно к непререкаемому диктату воли Зверя. Такой никогда не станет спрашивать, мнение уточнять. Он говорит, мне — делать приходится. Такова наша реальность.

Другим не станет. Жётский. Непреклонный. Характер твёрдый. После пережитого, с годами лишь заострился, окаменел. Стал безжалостнее.

Но ко мне у него есть небольшое отступление от правил. Приятно быть отличной хотя бы в этом. Особенной для него. Пусть так. Без признаний в высоких чувствах. Без клятв вечной верности. Кроме тех слов, что он мне сам сказал. Обещал, что к другим женщинам не притронется, пока я рядом с ним. Ласковая и готовая его принять.

За время вынужденного полового покоя я настолько готовой становлюсь, что бельё вмиг промокает при виде Него. Колосс, подавляющий мощью. Маскулинность озверелая в каждом жесте. Мои руки, губы, язык… Слишком хорошо своё дело знают. Зверь мною пользуется без зазрения совести. Пар спускает, трахает в рот или в руки. Между грудей свой ствол пристраивает. Кончает долго и обильно, заляпывая семенем, заливая глотку тёплым.

Мне не позволено сексом заниматься. Но это не означает, что я не испытываю тягу. Возбуждаюсь. Влажной становлюсь. Для него. Сейчас, кажется, ещё быстрее, чем раньше.

Грудь стала чувствительной. Соски вмиг в тугие камушки превращаются при взгляде на своего мужчину. Хозяина.

Дрожь по телу. Туман в голове.

Пока он мной забавляется всласть, мысленно я раз пять кончить успеваю. Бёдра измазаны скользкой влагой, лоно жадно и часто сжимается.

Желание почувствовать его в себе на всю длину плавит волю. Одержимой становлюсь. От вынужденного голода даже запах его едва уловимый меня в кисель превращает.

Только одно на уме крутится. Жажда быть ближе. Принадлежать полность. Хочется унять пожар. Немного… Лишь потом проще станет.

Зверю нравится видеть, как меня голодом ломает, дрожью возбуждения трясёт.

— Когда тебе можно будет… — усмехается криво. — Ты сама меня до смерти затрахаешь. Будешь яйца мои выдаивать. Раз за разом. Скакать без остановки…

Порочно и одержимо. Грубовато расписывает картины грядущих развлечений.

Так и будет, знаю. Удержаться от соблазна сил не хватит. Держаться в стороне нет желания. Я своё место рядом с ним странным образом нашла. Приняла. Вопреки всему. Как данность.

Единственная моя реальность — быть покорённой им.

Ревностно думаю о том, что у Зверя возможность забавляться имеется. С другими женщинами. Рустам не всегда вечером возвращается. Иногда под утро. Принося с собой запахи зала ресторанов или клубных помещений.

Это его занятия — быть в центре, с людьми важными встречаться, обсуждать серьёзные сделки с большим количеством нулей. Я не могу и не должна этому противиться. Но женское берёт своё. Иногда я в шлейфе ароматов сладкое чувствую и безотчётно ревновать начинаю.

Успокаиваю себя, убеждая, что мне лишь кажется. Рустам верен мне. Верен.

Я несу эту мысль в себе, ставя во главе всего. Разбиваю в пух и прах сомнения.

Но однажды случайно увиденное заставляет меня сомневаться.

Обычный день. Зверь с раннего утра уже укатил. Занятия с преподавателями позднее начинаются. Иногда от муштры и обилия информации у меня голова гудеть начинает. Но Рустам хочет видеть во мне хозяйку дома, которой можно было бы гордиться. Их девочек с детства готовят быть покорными, умелыми и ловкими. Я же ничему такому не училась. Сейчас приходится навёрстывать, впитывать правила, иногда кажущиеся дикими. Но хорошая и верная спутница жизни идёт туда, куда ведёт её мужчина. Такова истина. Поэтому я не перечу, хоть иногда усталость накатывает и сонливость из-за беременности.

В такие моменты мне лучше всего помогают прогулки на свежем воздухе. Иногда я пересекаюсь с Тахиром. Парень рад встрече. Но держится обособленно. На расстоянии. Лишь однажды лишние прикосновения позволил, когда с Вулканом знакомил.

Здоровая псина мне до сих пор внушает опасения. Но рядом с Тахиром Вулкан не страшен. Видно, как пёс своего хозяина слушает. Беспрекословно. Такая верность восхищает. Могут ли люди быть такими преданными?

Сегодня, отделавшись от нудноватых объяснений Касыма Имангалиевича о финансах, стремлюсь на свежий воздух. Пока жара в свои права не вошла. Потом на улицу до самого вечера нос высунуть не получится.

Сначала приходится охрану предупредить. Такой порядок. В одиночку меня никуда не пускают. Рядом постоянно кто-то трётся. Спрашиваю у охранника, дежурящего внизу, кого со мной сегодня отправят. Уточняет по рации, отзывается, что Тахир свободен.

— Буду у комнаты наблюдения, — слышится голос Тахира.