Осколки сгоревших звёзд - Морвейн Ветер

Дюзы подрагивали, испуская лиловые выхлопы. Штурвал под ладонями нагрелся, так что мне с трудом удавалось его удержать.

Я скосил глаза на визор и подмигнул.

— Идиот, — прокомментировал Брант.

Как будто бы я не знал. Ха.

Джессика, стоявшая на небольшом пятачке между двумя стартовыми площадками, поправила микрофон и неторопливо начала считать. Издевалась — иначе никак.

— Три.

— Два.

Руки стиснули штурвал так, что побелели костяшки.

— Полтора.

Я зарычал.

— Один. Старт!

Два корвета, взвизгнув моторами, рванулись вперёд. Рейнхардт на старте опередил меня на полголовы — ещё бы, у него под капотом фотон, хотя все знают, что на Тардосе он запрещён.

У меня бы тоже был фотон, если бы я его не проиграл. И я скажу за это спасибо Бранту — если проживу следующие полчаса.

Астероид, несущийся прямиком на меня, ушёл в сторону в последний момент.

Заныли запястья, но я всё-таки выкрутил штурвал — а вот Рейнхардт не успел. Его куколка проскребла крылом и ударилась об один космический булыжник — и отрикошетила к другому.

Отлично. Я выхожу вперёд.

Правда, всего на пять минут — восстановить управление ему удаётся слишком легко. Но, естественно, я не сдаюсь.

Делаю плавный разворот, заходя под него, так что магнитное поле моей малышки мешает ему прокладывать курс.

— Запрещённый приём! — раздаётся в наушниках.

— Брант, заткнись. Делаю, что могу.

Он снова бьётся об астероид крылом, уходит немного вниз и… наносит удар по моему кораблю.

Если бы за пределами рубки разносился звук, уверен, я услышал бы вой. Но нет, там царит тишина — полная и мёртвая, в которой, если нас потеряют пеленгаторы, не отыщет уже никто.

— Ты сам напросился, — слышу в наушниках, но отвечать не буду. Не до того.

Немного прибавляю скорости и опять выхожу вперёд.

Рейнхардт в ярости. Не сомневаюсь. Потому что на его пути очередная ледяная глыба — а на моём космический простор.

Ему приходится сделать разворот, но… чёрт. Он выходит напрямую и поддевает носом брюхо моего корабля.

Судорожно рву штурвал, пытаясь выправить курс, но корвет, вращаясь, уходит в пике. Пара секунд — и я вернусь. Уверен. Но…

Гиперворот раскрывается в паре арнов от моего корабля, и белоснежный «Буран» выскальзывает из него подобно змее.

Канал связи заполняет мат. По-моему, не мой, хотя трудно утверждать. Кажется, на Рейнхардта орёт кто-то ещё, но голоса мне не узнать.

Секунда — и нос моего корвета плавно входит в острое крыло "Бурана".

Я понимаю, что дело швах, когда в точке нашего столкновения полыхает огонь. У кого-то пробит борт. Интересно, у меня или у него? И кто вообще догадался открывать в астероидном кольце гиперврата?

Подозреваю, что мне уже не дано этого узнать.

Всё-таки пробит я. Рубку стремительно покидает кислород. Компьютер нудит об угрозе — но я-то ничего поделать не могу. Сознание плавно отступает в темноту, и последнее, что я слышу — чужой, незнакомый вопль:

— Рейнхардт, я тебя убью!