Холмы Фэйри: Дэстини - Светлана Суббота

Четыре Холма, Четыре Двора

Войдешь в любой — Нет дороги домой.

Весной — балы,

Летом — пиры,

Осенью — тоска,

Зимой — смерть близка.

Охраняет покой Рыцарь с косой.

(детская считалочка Мира Холмов)

Я застала его за поглаживаем витражного стекла на нашей двери.

Высокий благообразный господин в деловом костюме с дорогими часами- скелетонами» на запястье. Видела такие, с прозрачным корпусом и шестеренками, крутящимися внутри, на витринах шикарных магазинов, расположенных в начале нашей улицы.

— Прошу прощения, мистер… — сказала я, открывая дверь.

Мелодичный колокольчик, так нравящийся большинству клиентов мадам Лавайет, заставил гостя еле заметно поморщиться.

— Мистер Роксель, — хрипловатым голосом отрекомендовался он, — гадалка принимает?

— Мадам Провидица вас примет.

В руке мужчины обращал на себя внимание большой бумажный пакет с логотипом бургерной «Огненный Томми». Нарисованный крупными мазками молодой человек протягивал зрителю истекающий кетчупом сэндвич. Соус «падал» крупными красными пятнами, складываясь в название. Такая бургерная находилась через дом от нас, и я не к месту вспомнила, что до сих пор не обедала. Пропустив клиента в приемную, жестом указала на кресла, но сесть не предложила. Почему-то мне показалось, что мистер Роксель захочет постоять.

— Давно тут работаете?

Слабый акцент выдавал в нем приезжего, может быть, француза, из-за звучания немного «в нос».

— Шесть месяцев, — ответила я, нажимая на кнопку, сообщающую о приходе клиента, и начиная немного нервничать.

Мадам Лавайет строго-настрого мне указала, что посетителям следует улыбаться. Я старалась как могла, но большинство наших клиентов вообще не обращали внимания на секретаря, предпочитая с изумлением разглядывать интерьер нашего офиса. Или, наоборот, полностью были погружены в свой внутренний мир и проблемы. В любом случае, я давно чувствовала себя невидимкой. Слишком обыкновенной, чтобы привлечь даже рассеянное внимание.

И впервые меня рассматривали пристально, даже немного напряженно.

— Пить хочется. Можно воды?

Я кивнула, но уходила медленно. Гость точно не хотел пить. Почему же отправляет меня из холла?

Когда из своей комнаты выплыла великолепная мадам Провидица-Ясновидящая- ЛучшаяВстолицеГадалка, я все еще одной ногой находилась в приемной.

— Вы вовремя! — выдохнула моя нанимательница. — Вижу, как вам необходимы сейчас мои услуги.

Гость вздрогнул, вызвав довольный блеск глаз мадам.

— Немедленно! Немедленно пройдемте ко мне в кабинет, — полное, скрытое многочисленными метрами шелка тело заколыхалось в нетерпении. На улице стояла испепеляющая жара, почти полностью лишившая нас клиентов. Все прятались в норах домов, не в силах отойти от кондиционеров. Поэтому внезапный посетитель вызвал у хозяйки прилив энергии.

Даже в такой зной мадам ухитрялась держать высокую профессиональную планку таинственности, принципиально продолжая носить огромный тюрбан и многослойные шелковые одежды. А, может быть, в них было даже комфортнее, чем мне в легких, но приталенных платьях, к вечеру буквально прилипающих второй кожей.

Мистер Роксель провел пальцем по тронутому сединой виску, бросил острый взгляд на хозяйку салона. Вблизи стало понятно, что мужчина немолод и пребывает в некоторой растерянности. В какой-то момент мне показалось, что он откажется следовать за мадам.

Но гость одернул идеально подогнанный пиджак, развернулся и послушно отправился по коридору в сторону декорированной черными лентами двери.

Облик салона моя нанимательница меняла примерно раз в месяц. То стены и потолки распускались диковинными цветами. То клиентов встречали оскаленные морды чучел диких животных. Соседняя антикварная лавка с удовольствием предоставляла нам временные экспозиции за небольшую плату, заодно освобождая места у себя на складских полках. Иногда к нам забегал продавец оттуда и снимал товар прямо со стены, чтобы показать заинтересованному покупателю.

Нынче мы были в нуаре. Черно-белые фотографии из гангстерских фильмов на стенах, мрачный шелк и кружево в качестве декораций. Какое это имело отношение к гаданию мне трудно было понять. Но посетителям постоянные изменения нравились, по-моему, они чувствовали себя немного приобщенными к волшебству.

На крошечной кухоньке я взяла бутылку негазированной воды, бокал и поставила их на поднос. Обычно я по небольшим сигналам в поведении могу предсказать пожелания гостя, но сейчас терялась в догадках. Просьбы, жесты и даже реакции оказывались неожиданными. Интересно, зачем он пришел? Вряд ли найти любовь или погадать на неверную сожительницу. Скорее мистер Роксель походил на человека, пекущегося о сохранности банковских вкладов, в крайнем случае, задумавшегося, кому именно оставить наследство.

Постучав, я внесла поднос в кабинет. Эта комната с самого первого дня работы влюбила меня в себя окончательно и бесповоротно. Ее-то мадам никогда не меняла. На столе переливался Шар Познания, ожидала своего выхода еще не разложенная колода карт. А вокруг вместо стен окружали чудесные старинные витражи с благородными рыцарями, прекрасными дамами, прячущимся в цветах и листьях малым народцем (1).

Поставив поднос, я огладила платье, смущенно потупилась и, так и не найдя причины задержаться, вышла, несмотря на все усиливающееся внутреннее беспокойство.

К моему немалому удивлению, через пару минут дверь кабинета открылась и мимо меня быстрым шагом проскочил гость. Такой же собранный и молчаливый. Небрежно кивнув, он вышел на улицу.

Вот так. Одно расстройство. Опять день без прибыли. Мадам будет в ярости. Я даже пригнулась за столом. Сейчас пронесется рыдающее торнадо весом в двести пятьдесят фунтов (2), начнет звонить своему Рупсику-Пупсику, а потом остервенело пилить меня до вечера. Дело, как обычно, закончится сообщением, что оплаты за день не будет.

Удерживало от увольнения меня только то, что в успешные дни мадам становилась доброй и щедрой. Хотя, что я себя обманываю, с таким характером как у меня — трудно найти работу. Я с трудом могла поддерживать разговор, люди меня напрягали. Самое место странной девушке в странном салоне.

— Не поняла, — из кабинета выглянула мадам, — а где клиент?

— Ушел на улицу, — осторожно сообщила я.

— Странно. Сказал, что забыл фотографию любовницы в машине. И сейчас принесет. Вот, даже пакет оставил.

Хозяйка протянула мне тяжелый бумажный пакет.

— Ох, уж эти мужчины. Все бегут, спешат, не успевают. Кольцо серебряное для гадания передал, — она покрутила и положила в один из карманов необъятного платья черненное мужское кольцо. — Даже, если не вернется, считай, за сеанс заплатил. Но на всякий случай кинь эту фигню в кладовую. Пусть там дождется хозяина. Сегодня еще должна прийти мисс Дюпон, она…