Тайное желание - Эллен Шрайбер

Должна признать, что Занудвиль больше не был занудным городишком.

Фактически для меня, Рэйвен Мэдисон, ужасно скучный городок, в котором я выросла, наконец, то стал самым захватывающим местом на земле.

Не только потому, что я безумно влюблена в моего парня вампира Александра Стерлинга, но и потому что впервые за все мое одержимое вампирами существование стала свидетелем настоящего укуса вампиром. Единственная проблема состояла в том, что это не мою шею укусили.

Это не было бы такой трагедией для меня, если бы укушенными были Оникс или Скарлет, мои невероятные подруги из преисподней, которых я встретила в Гроб клубе, но они укусили мою соперницу, настоящую вампиршу, готической красоты, Луну Максвелл.

Я ждала почти год, с тех пор как встретила Александра, не говоря уж о моих мечтаниях о бессмертии всю мою жизнь, а Луна получила укус после нескольких часов знакомства с другим вампиром. Той ночью, на лужайке Александра собрались удивительная группа завсегдатаев вечеринок — горстка вампиров, смешавшаяся с местными смертными студентами. Никогда бы не подумала, что такое может произойти когда-нибудь. Играя в бутылочку, Луна и Себастьян, симпатичный и несчастный, лучший друг Александра, закрыл глаза и позволил себе гораздо больше, чем сочный поцелуй в губы. Его клыки пронзили мягкую плоть ее лебединой шеи. Луна пристально посмотрела на меня, ее глаза были мутными, как будто она была хиппи путешествующей в Вудсток. Она светилась еще более лучезарно, чем обычно, как болезненная фея, как модель. Большинство участников мероприятия пропустили это действие, но и те, кто видели укус, восприняли это как мрачную шутку.

Сразу же после этого Себастьян покинул Особняк, возможно и остальные вампиры вернулись в Румынию, или поехали в Гроб клуб в Хипарьвилль, в нескольких километрах отсюда. Мы не знали их местонахождения, и я не видела признаков пребывания их на кладбище Занудвилля.

В течение недели после укуса, я делала все, что в моих силах, чтобы помочь Александру преодолеть разочарование. Он страдал, потому что импульсивное поведение его лучшего друга подвергло опасности не только его и Луну, но и тайну Александра. К счастью, сегодня вечером Александр был необычайно предупредительным.

Мы лежали в траве на вершине, с которой обозревался Занудвилль. Отсюда мы могли видеть очаровательные места Хипарьвилля, такие как кладбище, но я ничего не замечала кроме губ Александра.

Я пока не поднимала вопрос о получении моего собственного любовного укуса Александром. Но я воспринимала этот вечер как шанс для очередной попытки, мы были одни, и нас никто не отвлекал.

Играя с цепочкой свисающей с его черного кожаного ремня, я спросила:

— Как ты думаешь, для Себастьяна было легко влюбиться в девушку и пить ее кровь?

Александр поднял бровь.

— Или это легко было делать, то что он сделал на вечеринке, — я продолжила, — потому что Луна уже вампир?

— Я не могу говорить за кого-то.

— Но я хочу знать, что ты об этом думаешь.

Александр остановился. — Тогда да, я думаю это легко для него. Он очень импульсивный.

Он сказал это сухо и ясно.

Я вздохнула.

Александр дотронулся до моего лица и откинул мои пряди с лица своими пальцами. — Для меня это значит больше, — сказал он прямо.

— Для меня тоже, — сказала я, обнимая его за плечи. — Но, что если бы я уже была вампиром, — спросила я глубокомысленно. — Что если кто-то еще превратит меня — не на освещенной земле, так чтобы я не могла быть связана с ним навечно. Но…

Александр отдернул руку.

— Это то, чего ты хочешь? — спросил он, его голос чуть ли не шумел. — Быть превращенной кем угодно? Будь то Себастьян или Джаггер?

— Это просто были мысли вслух, — быстро опровергла я. Я не понимала, что причинила ему боль.

— Было бы легче, если бы кто-то превратил тебя? Вот так, да?

Когда Александр изложил мне это так, мое фантастическое решение уже не казалось таким романтическим или практичным в действительности.

— Это не то, что я имела в виду.

— Ты в этом уверенна? Ты предпочитаешь, чтобы мой лучший друг укусил тебя? Или еще лучше, мой давний враг?

— Но сейчас вы друзья с Джаггером, — сказала я, пытаясь улучшить настроение.

— Это не так.

— Конечно же, нет. Я хочу только тебя.… Я просто пыталась не давить на тебя. Это просто мысли вслух.

Александра не удовлетворил мой ответ, и он продолжал смотреть в сторону.

— Давай внесем ясность, — сказала я, поворачивая его лицо к себе. — Я хочу быть вампиром. И я хочу быть твоей.

Он слабо улыбнулся.

— Мне скоро будет 18, а тебе исполнится 17, — сказал он наконец. — Я об этом думаю, Рэйвен. Ты. Я. И наше будущее. Я хочу, чтобы ты это знала. И это что-то изменит жизнь — особенно твою.

— Я знаю.

Я пристально смотрела в мечтательные глаза моего друга. В лунном свете его лицо было таким прекрасным. — А тебе действительно будет восемнадцать лет? Или у вампиров как-то по-другому все?

— Мне действительно будет восемнадцать, — сказал он.

— А в следующем году?

— Ммм… Девятнадцать, — сказал он так, как будто я должна это знать.

— Но ты бессмертный.

— Процесс старения замедлится.… Но пройдет много-много времени. И это все о чем ты беспокоишься? Что мы не сможем быть вместе пока ты смертная?

— Я всегда хотела быть вампиром, с рождения, — сказала я ему быстро. — Но когда я встретила тебя, я хотела одного — чтобы ты превратил меня. Чтобы была церемония, которой у тебя не получилось с Луной в Румынии. Красивая кружевная решетка из кованого железа с гробом и двумя кубками, на освященной земле. Я была бы одета в черное платье с корсетом и держала бы черные розы. Ты одел бы черный костюм, и черная роза была бы прикреплена к лацкану твоего пиджака. Мы сказали бы несколько румынских слов и выпили бы из бокалов друг друга. Затем бы ты обратил меня.

— Вау! — сказал он со смехом. — Я предполагаю, ты тоже об этом думал.

— Но это не только вечная жизнь. Для меня это — быть романтически связанной с тобой и при этом испытывать мир вампиров.

Я смотрела на него снизу вверх, а над ним блестели звезды.

Я ждала, что он рассмеется, мне казалось, что мои идеи были детскими и наивными.

Вместо этого, он наклонился и посмотрел в мои глаза, своими шоколадными и соблазнительными. — Мне хочется быть кем-то большим для тебя, чем просто любимым, — сказал он. — Это желание, которое является очевидным.