Верните мое тело! - Лючия фон Беренготт

Первым делом Ника стянула обручальное кольцо, предварительно облизав палец. Иначе бы не слезло. А снять было делом обязательным. Идти к гадалке с обручальным кольцом на пальце – это всё равно, как явка с повинной в милицию – помочь не поможет, а дело состряпают по всем правилам.

Закинув кольцо во внутренний кармашек сумки, Ника даже успела слегка ужаснуться огромному количеству хлама, успевшего в этой сумке скопиться. Вроде перебирала недавно, и вот опять - по ощущениям, как на строительном складе. Надо будет опять заняться чисткой.

Захлопнув дверь лексуса, она тревожным взглядом еще раз окинула машину, сумку и своё отражение в стекле, пытаясь понять, не забыла ли телефон, ключи или что там ещё… Да, кошелёк! Без кошелька к гадалке ходить не рекомендуется. Это как на курорте без купальника.

Лексус давно требовал ухода. Не то что не отполированный – последние пару месяцев она его даже не мыла, позволяя природе беспрепятственно оставлять свои натуралистические автографы. «Надо разобраться, - подумала она в который раз. - Но завтра, потом». Пока голова была занята другим.

Мадам Элеонору, гадалку, посоветовала, конечно же, Маринка, спустившая на неё целое состояние и дававшая себе легко заморочить голову не только вокзальным цыганам, но даже продавцам пылесосов. Уровень интеллектуальных способностей Марины был не очень, а человек она была общительный, приятный. Ника сама много раз критиковала ее за дурацкую веру в мелкие чудеса, хорошо при этом оплачиваемые наличными. Но теперь сама шла по этому же адресу, за что себя внутренне не уважала.

Однако все другие варианты были испробованы – вернее, других вариантов она уже не видела. Это бытовое, финансовое и вообще жизненное болото незаметно засосало по самые плечи. Дышать еще можно было, а вот бежать уже некуда.

Трудности были на работе, с проектом. Трудности были со здоровьем. Трудности были даже дома, с Виталиком. Скажи ей два года назад, что весёлый и суматошный, практически носящий ее на руках Виталик превратится в угрюмого, еле открывающего рот для ответа постороннего, рассмеялась бы в лицо. Но что было, то было, а отношения надо было спасать любым способом, даже таким нелепым, как поход к гадалке.

– Кто там? – проворчали наконец из-за двери на ее четвертый, уже настойчивый звонок.

– Я вам звонила, вчера, – пытаясь скрыть нарастающее раздражение ответила Ника. – Вы сказали к трём подойти.

И чего она в хрустальный шар не посмотрела? Кто там, узнала бы – как минимум.

Открывшая дверь женщина носила какой-то на удивление противный плюшевый халат и макияж такой яркости и расцветки, что была бы скорее уместна на дискотеке в доме культуры рабочего посёлка, а не здесь, вкупе с удивительным халатом. Бочком, тщательно стараясь не коснуться этой махровой, липкой на вид хламиды, Ника протиснулась в неуютный, узкий коридор, загроможденный – несмотря на свои минимальные размеры – сверх всякой возможности. Тут стоял даже платяной шкаф с мощными деревянными дверцами.

Мадам Элеонора продолжала скептически разглядывать Нику и, даже захлопнув дверь, не предложила пройти в комнату.

«Считаю до десяти, - про себя подумала Ника. - И вон с этой помойки».

– Да, вам необходима моя помощь, – наконец-то открыла рот гадалка. – Вы пришли вовремя.

– Что? Ретроградный меркурий? – не смогла удержаться от язвительности Ника.

– Пока не уверена, но со здоровьем шутить не следует, – оставив наконец в покое дверную ручку, женщина в свою очередь протиснулась мимо, направляясь в комнату. Приняв это за приглашение, Ника двинулась следом.

В комнате всё было так, как она себе и представляла заранее. Круглый стол посредине, накрытый несвежей скатертью. Работающий телевизор с очередным шоу, где на потеху публике можно поругаться и откуда гадалка, скорее всего, черпала сведения о людском поведении и знакомилась с поведенческими паттернами.

Не хватало вязаной салфетки на телевизоре и кота, чтобы было окончательно понятно, что тут живет пенсионерка, старающаяся ничем от других не отличаться. Впрочем, кот скоро обнаружился. Пятнистый, на три цвета, он лежал на покрытой покрывалом софе и настолько этому окружению соответствовал, что обнаружить его требовало определённых усилий.

Гадалка села за стол спиной к небольшому, засиженному мухами окну, и скрестила пальцы рук, вооруженных, как Ника себе представляла, волшебными кольцами, купленными у кудесников на толкучке.

– Визит и моя первичная работа стоят двести долларов. Дальнейшее зависит от количества работы, которая мне предстоит, – произнесла она, глядя Нике прямо в глаза. – Расскажи мне о себе.

К такому повороту Ника была не готова совершенно. Ни карт, ни хрустального шара, ни даже чучела летучей мыши. И самой всё рассказать! Это всё на кого рассчитано вообще? Может, следовало сразу принести с собой договор на продажу квартиры и тут же её переоформить? Не, ну не так же в лоб!

– Ну, это вам как гадалке не должно быть сложно. Меня зовут Ника и я ухожу. Извините за ваше время, я ожидала немного другого.

Поднявшись со стула, на который присела минуту назад, Ника отправилась к двери, внутренне готовясь отразить прилетевшую от гадалки агрессию.

– Кольцо зря снимала, – произнесла та ей вслед. – Не удивляйся, что его удержать не можешь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Профессиональный взгляд на руки, догадалась Ника – незагорелая кожа под кольцом говорит лучше слов.

– Я еще на машине приехала, – съязвила она. – Можно об этом догадаться, если в окошко посмотреть.

– Догадаться можно, – согласилась мадам, кутаясь в халат, – а уехать нельзя.

– Я вам сейчас представление о мире переверну, – пробурчала Ника не останавливаясь. – Смотрите в окно.

– Триста долларов, – прокомментировала та, – за недоверие. И скептицизм.

– Шар себе купите. Хрустальный. За десять.

– Я шар-то могу купить. А ты себе ребёнка купи.

– Причем здесь ребёнок? – Ника, сделав два шага, вернулась в квартиру. – Что вы такое несёте?