Колдун - Иван Донцов

Глава 1

- Открывай, Паш, давай, или ломать будем? – спрашиваю у обшарпанной двери типичной союзной панельки, построенной лет пятьдесят назад, когда меня в проекте даже не было.

- Ща. – наконец раздаётся недовольный рык из-за двери.

Я поправляю форму, галстук, куртку, проверяю погоны, фуражку и папку под мышкой. Замок в двери начинает щёлкать, дверь открывается а на пороге стоит зеленокожий здоровяк, который выше меня раза в два. Челюсть выпячена вперед, из под которой должно торчать два клыка, но он всего один – я знаю что Павл учувствовал в операции «по принуждению к миру» в одной соседней стране. Там и получил контузию и кое-какие увечья, не смертельные конечно, но ему хватило что бы начать пить, и жизнь пошла под откос. Хоть официально и не сообщалось что срочники были на той войне, но получилось, как получилось. Мускулистый голый торс, в старых тренировочных штанах и босой, смотрит зло, глаза красные – вот-вот впадёт в берсерк. А орк в состоянии берсерка страшное дело, уж можете мне поверить, у меня батя орк – знаю о чем говорю,

- Где Маш? – спрашиваю, и добавляю видя как он насупился: - Мне бригаду вызвать, что бы тебе укольчик сделали?

- Да тут она, ничего с ней не будет. – говорит он зло, но чувствую, как успокаивается.

Прохожу в квартиру с давно ободранными обоями, вместо люстр и светильников – тусклые, свисающие на проводах лампы. Бедненька обстановка, а мебель ровесница самого дома, такая же обшарпанная и старая, на грани того, чтобы просто осыпаться прахом, от линолеума осталось одно название. Квартира большая, трёхкомнатная, досталась орку от бабушки, но счастья не принесла. Прохожу дальше по коридору, в дальнюю комнату, и наконец вижу, как на старом диване сидит Маш, орчиха, жена Павла, подобрав ноги под себя – безучастно смотрит в окно.

Стройная, мускулистая, лицо у орчанок женственное, даже красивое, не эльфы конечно, но и не люди с их разными чертами лица. Челюсть тоже немного выдвинута вперед, но клыки тонкие и небольшие, выразительные губы и красивые глаза с синей-синей радужкой, да вытянутыми по звериному зрачками. И что вот она забыла с этим…

- С тобой всё в порядке, не бил? – спрашиваю участливо.

- Вот чё ты всё ходишь и ходишь сюда, а, Стас? – спрашивает она раздражённо скривив губы.

- Кхм. – покашливаю. – Товарищ участковый, пожалуйста.

- Ой мля, товарищ участковый. – выплёвывает она: - Чё те надо от нас, "товарищ", думаешь без тебя проблем не хватает?

Поправляю фуражку, говорю спокойно:

- Работа такая, вы на учёте в отделе стоите.

- Нормально у нас всё, вали давай отсюда. – рычит она, всё так же смотря в окно.

Оглядываю комнату, иду к выходу, орк закрывает за мной дверь, и слышу из-за неё тихое рычание:

- Выродок.

Вздыхаю, сверяюсь с документами в папке, ставлю галочку напротив номера квартиры, в которой только что был, и поняв, что это на сегодня последняя семья, иду к выходу. На улице снег, а до отделения топать и топать. Иду по спальному району, мимо скопления однотипных панелек, детских садов и школ, выхожу на хорошо освещенный проспект. Убираю руки в карманы. Разумные проходят мимо – эльфы, орки, люди, гномы, иногда попадаются такие же как я – выродки. Полуэльфы, квартероны, полуорки, но по большей части им повезло больше, чем мне, так что молча завидую, но по-доброму – хорошо, что хоть кому-то повезло больше, чем мне. Прохожу мимо большого магазина одежды, сколько его помню, всегда пустой и покупателей там не видно, но уже который год продают дорогие вещи – костюмы, свитера, брюки. Откуда у живущих тут деньги на такое, одни носки, наверное, стоят как зарплата какого ни будь работяги местного, не иначе деньги отмывают. Хотя есть один район рядом, но там и своих магазинов хватает.

Смотрюсь в зеркало, расположенное близко к витрине, сняв фуражку и поправляя волосы – рост полтора метра, зеленоватая кожа, чуть заострённые уши, нос картошкой, глаза пуговки, тонкая полоска губ, короткие седые волосы и намечающаяся лысина. Из-за витрины на меня брезгливо смотрит эльфийка – красивая, высокая, стройная, с длинными распущенными чёрными волосами и в облегающем коротком платье. Когда замечает, что я на неё обратил внимание, дежурно улыбается, но я-то вижу – брезгливость из глаз никуда не ушла. Просто отворачиваюсь и иду дальше, уже привык.

Мама у меня гномка, отец заезжий вояка орк-шаман, после афгана осел в деревне, где жила мать, там они и познакомились – гномка и орк, все отговаривали мать, но ей было всё равно. Как бабушка рассказывала – любовь там была такая что батяня чуть на нож будущего тестя не насадил. Долго у них детей не получалось сделать, даже бабушка моя, лекарка с опытом еще с Отечественной Войны, не могла помочь – но в итоге таки наколдовали что-то, чтобы всё получилось. Появился я. Больной, убогий, не приспособленный к жизни, нити ауры при рождении так были сплетены что врачи замучались эти узлы исправлять, хотели под суд всю семью отдать – нельзя так гены смешивать. Сколько себя помню – по врачам да лекарям-генетикам с матерью до годков этак четырнадцати бегали. Но ничего, выходила, поставила на ноги, даже в восемнадцать признали годным к воинской службе, правда только стройбат.

Мать потом тоже в армию пошла, как раз когда мне пятнадцать стукнуло и состояние стабилизировалось. Благо, как и бабушка, лекарем была, устроилась к бате во взвод, и вот после очередной засекреченной миссии в неизвестной стране, они не вернулись, а нам принесли пару коробочек с наградами и немного денег. И остался я с бабушкой и дедом жить, потом объявилась вторая бабка – орчиха, по отцовской линии, сначала не признала – уродом назвала. Но потом прощения просила. Ничего, общаемся потихоньку, хоть и напряжение между семьями осталось.

Училище, работа в милиции, и вот – капитан Стас Горкин. Зарплата маленькая, перспектив никаких, куча хронических болезней – начиная от плоскостопия и заканчивая язвой. Но ничего, живу как-то. Женщины так и не нашел, было пару увлечений, но взаимности не встретил по понятной причине. А если по-честному – хочется, конечно, но мне размножаться нельзя, своим детям я такой судьбы не желаю,